– Потому, что ты не из тех мужей, о чьей нравственности пекутся жёны.

Наполеончик сорвался и наговорил Наташе гадостей.

Фыркают и срываются люди, чтобы отомстить за своё ничтожество, ибо больше им нечем мстить.

Остаток дня Наполеончик кружил по городу. Поздно вечером он пошёл на вокзал, сел на скамейку и не заметил, как уснул.

– Эй, проснись, - услышал Наполеончик и почувствовал, как кто-то тряс его за плечо.

Он вытаращил глаза. Перед ним стоял милиционер.

– Документы!

Наполеончик стал хлопать себя по карманам. Вытащив паспорт, протянул милиционеру. Тот полистал, посмотрел на Наполеончика, сверяя фото с физиономией мужичонки и, отдавая назад, проговорил:

– Иди домой ночевать.

Наполеончик поднялся, нехотя поплёлся из вокзала. В животе урчало: хотелось есть, но ещё больше выпить. Он пошарил в карманах - пусто. Тяжело вздохнув и грязно выругавшись, Наполеончик поплёлся к дому, ставшему уже чужим для него.

Во дворе дома он пристроился на лавке и вскоре уснул.

Рано утром его разбудил дворник. Он тыкал в Наполеончика метлой и ругался:

– Вставай! Пшёл отсюдова! Счас милицею вызову! Ишь, разлёгся пьянчуга подзаборная.

– Сам пьянчуга подзаборная!
– разозлился Наполеончик.

Дворник покраснев от злости, начал свистеть в свисток.

Наполеончик, соскочив со скамейки, кинулся бежать.

Наполеончик подкараулил Наташу у магазина.

– Привет!

Его приниженность, заискивающая улыбка раздражали, вызывали досаду. Наташе показалось, что лицо его - маска: выражение чувств было ненатуральным.

– Чего тебе?
– спросила Наташа.

– Я хочу вернуться к тебе.

– А я не хочу иметь с тобой ничего общего!

– Но ты же любила?!- не-то спрашивая, не-то утверждая, проговорил Наполеончик.

– Любовь ушла, а козёл мне не нужен.

– А при чём здесь козёл?
– спросил недоуменно Наполеончик.

– А при том, что есть поговорка: любовь зла, полюбишь и козла.

– Дай хотя бы денег, - канючил Наполеончик.

– С какой стати? Я дала тебе денег, чтобы ты исчез из моей жизни. Иначе за воровство сядешь, - угрожающе проговорила Наташа.

– Ладно, понял.

– Если понял, проваливай, пока тебя "воронок" не подобрал, - сказала она, показывая в сторону приближающейся милицейской машины.

Наполеончик, выругавшись, пошёл прочь.

Маленький, тщедушный, угрюмый, не бритый, со щетиной, которая сделала бы честь любому хряку, Наполеончик выглядел смешным и жалким. Он казался гораздо старше своих лет - излишества и бездомная жизнь изнурили его, наложили неизгладимую печать.

Как бездомный щенок, не умеющий постоять за себя, он брёл по берегу моря, никого не замечая.

– Никак это Наполеончик?
– спросил бомж своего приятеля.

– Он, он! Сморчок! А то кто же?

– Наполеон! Ха-ха.

– Не! Он - "гений"! Только "гении" так подпрыгивают.

– Звёзды хватает! Ать - одна, ать - вторая...

– Ха-ха. Кривые дорожки ведут во мрак.

– Не! Прямые извилины привели его во мрак.

– Ха-ха.

Бомжи вдруг развеселились. Должно быть, редко попадал им в жизни человек, над которым даже эти двое считали вправе посмеяться.

– Ха-ха. Снова "домой" вернулся. Видно ни у одной бабёнки не нашёл себе угла, - продолжал бомж.

– Да! Мала для него оказалась земля! Ха-ха, - вторил ему собрат по несчастью.

Наполеончик подошёл к ним, поздоровался. Он знал этих спившихся бродяг - когда-то они вместе бражничали, будучи матросами. Это из-за его, Наполеончика, аферы с флотом они остались без работы, а потом и без дома.

Один из бомжей, продолжая смеяться, поклонился Наполеончику, водевильным поклоном:

– Наше вам!

– Я рад за тебя!
– воскликнул второй

Наполеончик не понял его, но промолчал. Можно было, конечно, задать вопрос и выяснить, но, как говорится, осторожность лодки не опрокинет. Может он не то имел в виду? Лучше не спрашивать, чтобы не подсказать ему невзначай, то неприятное, что и без того тревожило Наполеончика.

– Похоже, что скиталец решил угомониться?
– спросил первый бомж.

Наполеончик промолчал, пожав плечами. Ему нечего было сказать. Да и толк-то, какой говорить? Допустим, и желал бы он покончить со своими "странствиями", но где было приготовлено место для его остановки? Вот что хотел бы знать Наполеончик.

Здесь на скалистом берегу, в пещере он оборудовал себе жилище. Обставил, чем мог, натаскав с помоек мебель и прочее. Теперь здесь его "дом".

И Наполеончик шёл "домой".