Обитатели Страны чудес с наслаждением уставились на череду белых пузырей: Феликс с радостным визгов, Габриэль с завороженным восхищением, Клео с довольным умиротворением, а Зонт... Ну, он сейчас меньше боялся, чем обычно.

– Дурдом, – заключил Ромео, – пошли, придурок.

Вару оторвал заинтересованный взгляд от пузырей и раздражённо поморщился.

– Слушай… А может, она просто ушла домой?

– С чего бы? Разве что, ты её чем-то обидел? – вдруг оживился Ромео, недоверчиво вглядываясь в лицо собеседника. Вару простонал:

– Пофиг. Может… Останемся тут. Типо, хотя бы ненадолго.

Ромео удивлённо поморгал и тряханул сверстника за плечи.

– У тебя что, крыша поехала с этим цирком?

– Да отстань ты, – отвлечённо пробурчал тот в ответ, лопая пузырь пальцем, и превращая его в разлетевшееся облачко дыма.

– Хелен, – медленно уверенно проговорил Ромео, максимально растягивая имя сестры.

Вару помолчал, а затем, сунув руки в карманы, направился к двери, бросив по дороге через плечо:

– Спасибо за пироги, было весело! На самом деле нет!!

Феликс тут же ощетинился и хотел что-то крикнуть хулигану в отместку, но его крики стихли за дверью класса. Ромео нагнал двоечника только в конце коридора: тот заглядывал во все встречные двери.

Они заглянули в несколько классов, прикинули, сколько ещё осталось, и продолжили путь в нагнетающей тишине. Так продолжалось с минут пятнадцать. По виду Вару трудно было определить о чём он думает и что чувствует в настоящий момент, однако Ромео решил не вступать с ним больше в словесные перепалки, а говорить скорее сам с собой, как бы безумно или глупо это не звучало.

– Эмма наверное сейчас волнуется, – вздохнул он, задумчиво глядя в пустоту.

– Или бесится, – вставил Вару, но собеседник пропустил его слова мимо ушей.

– Иногда она бывает такой... такой мягкой и беззащитной, на самом деле.

Вару издал какой-то странный звук: что-то между хихиканьем и фырканьем.

– Не смейся, – нахмурился Ромео, – просто ты её плохо знаешь. Но, не спорю, она бывает очень резка… Однако её хук левой просто… что-то невероятное! Или этот яростный взгляд…

– Ты – больной ублюдок! – брезгливо поморщился хулиган.

– Иди к чёрту, она ангел воплоти! Эмма совершенно не похожа на других девушек. Мне иногда так хочется, чтобы она почувствовала себя настоящей женщиной.

– Охохо, ну удачи тебе. Если лишишься почки, ребра или яиц, (которых у тебя нет) не приходи жаловаться. Хотя мне как-то плевать.

– Ты такой грубый, – фыркнул Ромео.

Неожиданно лукавая улыбка озарила его лицо, и он с любопытством посмотрел на Вару.

– А… Моя сестрица замечательная, не правда ли?

– Что это, кишки у тебя под ногами?

– Не переводи тему, – заметил глава театрального кружка и злобно оскалился, – она ведь тебе нравится?

– В смысле? – непонимающе посмотрел на него двоечник, – Иди в зад со своими ангелами и «нравится, не нравится».

Они замолчали. В коридоре вновь повисла тишина. Ромео решил не продолжать этого разговора. Сложные мыслительные процессы шли в его голове: он пытался оценить, скрывает ли Вару свои чувства или «Купидонское чутьё» в этот раз ошиблось?

– Не, ну…, – пробормотал, наконец, хулиган, уставившийся в пол, будто выискивая там что-то, – у меня не было друзей до неё, так что сравнивать не с чем.

Он отчего-то помрачнел, и беззвучно сплюнул. Затем черты смягчились, и он проговорил чуть тише:

– Но она замечательный друг. Тысячи шкур даже пряди волос её не стоят. Таких других нет.

Ромео нахмурился. Остановившись, он, наконец, поинтересовался:

– Ты её… любишь?

– «Любишь»? – непонимающе повторил Вару, качая головой, будто собеседник сказал неведомую глупость.

– Ты когда-нибудь любил? – уточнил Ромео.

– Неа, – беззаботно протянул собеседник, откидывая голову назад.

– Ужасно…

– Мне было как-то норм, – фыркнул тот, – хотя… Я люблю себя. Да, пожалуй, я замечательный, и меня стоит любить. Ну, если мы об одном и том же говорим.

– Ну, а любил ли кто-нибудь тебя? – поспешно спросил сдавленным голосом Ромео. Он остановился и схватил Вару за плечи.

– Что за привычка, хватать меня за плечи? У тебя фетиш что ли? Если ты больной гейский извращенец, лучше не рискуй, я... ээ… Что-нибудь сделаю короче.