– Тебе приснился дурной сон, – устало вздохнул Ромео, кутаясь в халат, – ты кричала.

– Вот как, – выдохнула Хелен и села, прислоняясь к стене, – и правда…

– Пошли, – поднялся с кровати Ромео и сестра, повиновавшись, пошла следом.

На кухне он достал коробку с какао порошком. Хелен редко пила какао, только вместе с братом: они вместе топили зефир в форме сердечек в горячем напитке.

Пока Ромео возился у плиты, сестра села на стул, накидывая на себя кружевную шаль поверх длинной ночнушки. Она наклонилась, глянув в окно: дождя не было, однако небо накрыли рваные густые тучи. Завтра определённо будет холодно.

– Ром, – позвала Хелен.

– А? – откликнулся брат.

– Что чувствуешь, когда любишь человека?

Ромео, хоть и был сонным, удивлённо поднял брови, и в раздумье, уставился в одну точку. Поморщившись, он вздохнул:

– Ну… Когда любишь… Хочется петь, кричать и танцевать.

– Да? – растерянно пробормотала Хелен, и опустила ресницы, – ясно.

Брат на это улыбнулся краем губ, и, повернувшись, поставил на стол две кружки горячего напитка, опустился на стул.

– Ну, тут, понимаешь ли, всё не так просто, – мягко пояснил он, – любовь – вещь сложная. Она вообще, разная бывает, эта любовь. И делает многим людям очень больно.

С этими словами он печально улыбнулся, направив взгляд за окно. Хелен, не сводя с брата глаз, отпила немного из кружки.

– Знаешь, что говорил великий писатель Грин? «Немыслимо провести границу там, где кончаются предчувствия, и начинается подлинная любовь», – продолжал Ромео, – Так что… Трудно судить, по-настоящему ты любишь человека или нет. Если ты ему доверяешь, думаешь о нём, тебе нравится в нём всё: и хорошее и плохое – разве это не любовь?

– Даже если ты любишь крапиву? – выпалила Хелен, тут же покраснев и уткнувшись в тёплую чашку с какао.

– Даже если любишь крапиву, – весело улыбнувшись, кивнул Ромео.

Отпив из кружки, и задумавшись ненадолго, он вдруг проговорил:

– Но иногда, бывает так, что… А впрочем не важно, – он вновь расслабился, и с лёгкой лукавой улыбкой проговорил, – главное надеяться, что твоя крапива целоваться умеет.

Хелен пискнула и ещё больше покраснела, а Ромео захихикал. Вскоре к его смеху присоединилась смех сестры.

Дышать стало чуть легче.

– В этом же нет ничего плохого, да?

Джокер, к которому был обращён вопрос, ожидаемо, промолчал и принялся вылизываться.

– Это просто небольшая шутка, так сказать. Меры предосторожности, вот и всё, – продолжала свой, скорее монолог, чем диалог, Хелен.

Аккуратно подставив кондитерский шприц для наполнения выпечки начинкой, она влила пару капель зелёной жидкости в каждый из маффинов. Пышная горячая выпечка так и звала попробовать мягкого теста и насладиться сладостью ягод.

– В любом случае, у меня нет другого выбора. Если бы я хоть раз спросила! Или узнала номер телефона. И никто из знакомых не смог точно ответить мне на этот вопрос.

Когда она укладывала свежую выпечку в корзинку, её вновь начали одолевать сомнения:

– А если я совершаю ошибку? Нет! Это будет запасным, крайним вариантом.

С этими словами она, подхватив корзинку, вышла из клубной комнаты. Через десять минут старшеклассница уже сидела в кабинете завуча, взволнованно поджав стройные ножки. Ёжась на стуле, Хелен пыталась придумать с чего начать беседу, однако, ей такую возможность не предоставили.

– Что ты хотела? – быстро перешёл к делу мужчина, на что ученица смутилась.

– Понимаете, у меня к вам просьба..., – начала она.

Завуч поморщился и максимально мягко вставил:

– Говори громче. Ненавижу, когда мямлят.

– Извините, – пискнула Хелен, и, взяв себя в руки, сделала максимально приветливый вид, – у вас же хранится информация об учащихся. Не могли бы вы мне предоставить информацию, где живёт Вару?

Псих выпятил подбородок, задумчиво оглядел девушку. Наконец, вздохнул:

– Хелен, ты знаешь, что я к тебе отношусь очень хорошо, но предоставлять личную информацию об учениках нам нельзя.

– Ну, пожалуйста! – взмолилась Хелен, на что директор развёл руками:

– Я не знаю, кто придумал это идиотское правило, но, извини. Полный бред, согласен.

– Понятно.

Старшеклассница печально опустила ресницы, взгляд её упал на корзинку рядом с собой. Закусив губу, она глянула на ящик с документами за спиной Психа.

– Кстати, – вновь улыбнулась Хелен, – совсем забыла. Я бы хотела извиниться за тот инцидент, который устроил мой подопечный.

– Да ладно, ты не виновата, – почесал затылок завуч.