Сад-огород Вару не слишком интересовал. Гораздо интереснее оказалось узнать, можно ли залезть на дерево из окна его спальни или есть ли под домом ежи. Ежей не оказалось, а вот на дерево влезть удалось. Своротил гнездо какой-то птахи, напугал Хелен, но остался доволен.

Первый вечер осматривались, неловко переговаривались, обсуждая резкие перемены. Поужинали быстро сооружёнными Хелен тушёными овощами. Старый телевизор умудрился заработать, и друзья пролистывали каналы, под светом оранжевого абажура и звон вилок по тарелкам.

Дела потихоньку налаживались.

Однажды утром, когда Хелен только окончила утренний туалет и только собралась открывать холодильник, Вару заявил:

– Мы должны сходить на фотоохоту.

Девушка удивлённо похлопала глазами.

– Фотоохоту?

– Ну да, – уверенно кивнул Вару, деловито складывая что-то в сумку с фотоаппаратом, – в лесу сто пудов есть какая-нибудь живность, так что, было бы прикольно сходить, попробовать…

Он смутился. Ему было немного стыдно лишний раз упоминать о своём столь компрометирующем хобби.

– Когда пойдём? – уточнила Хелен, мягко улыбнувшись.

Вару закусил губу и ухмыльнулся.

Вышли после завтрака. Хелен в лёгком белоснежном платье из необычайно летящей ткани, ясно улыбалась солнцу и с интересом рассматривала высокие стволы деревьев, горки и камни. Вару от чего-то думалось, что если поймать небольшое облачко, спрясть из него нитку и сшить что-то, то получится именно такое летящее платьице с воздушной юбочкой и невесомыми рукавчиками.

Сам парень энергично вышагивал впереди, с взглядом заправского охотника, озирался по сторонам в попытке выследить кого-нибудь или что-нибудь.

– Вару, а если мы встретим медведя? – взволнованно поинтересовалась Хелен, взбираясь на длинный высокий камень.

– С медведями у меня огромный опыт общения, – усмехнулся парень.

– А если волка?

– Тогда мы возьмём его к себе домой.

– А если он не подружиться с Джокером или откусит тебе руку?

– Тогда я стану Капитаном Крюком и смогу завалить кого-нибудь голыми руками, – Вару удивился собственному каламбуру, но услышал сзади тихий смешок Хелен.

– Ну, если так, то с крюком можно будет не бояться медведя. А если… Медведь-Капитан-Крюк?

Вару попытался представить у себя в голове такую картину, но она была столь абсурдна, что он засмеялся. Это была та ситуация, когда так тупо, но так смешно, и друзья не смогли удержаться от смеха.

Солнце пробивалось сквозь пушистые кроны и, где-то в вышине мягко шуршал ветер. Хелен обнаружила поляну с земляникой и насобирала горсть в корзину. Вару пошутил, что неподалёку Чернобыльская станция, и из ягод получится очень вкусное зелёное варенье. Потом они нашли кротовую нору, но без крота и дупло не без белки. Вару снёс муравейник и, Хелен поплакала над усопшими муравьями. Парень решил утешить подругу и прямо на место развороченного дома насекомых притащил громоздкий булыжник: в память о невинно погибших.

Они шагали по стволу длинного гниющего дерева, когда солнце уже медленно уходило из зенита.

– Кстати, я тут хотел спросить, – начал Вару, балансируя не бревне, – ты живёшь с бабушкой и Ромео. А твои родители, они…?

– Они живут в другой стране, – отозвалась Хелен.

Её спокойный и звонкий голосок привёл Вару в замешательство. Ему вспомнилось, с какой злостью и горечью упоминал о своих родителях Ромео.

– А почему так вышло? – осторожно поинтересовался парень.

– Работают. У них там какой-то бизнес, связанный с архитектурой. Я не очень в этом разбираюсь, – мягко призналась Хелен, – вернее, они мне особо и не рассказывали, говоря, что я не пойму.

– Глупости какие, – фыркнул Вару, но, уже мягче, добавил, – а как давно они уехали?

– Они переехали, когда мне было семь, а Ромке девять.

– Воу. Это много… Ты не злишься на них? – Вару ловко спрыгнул с бревна и развернулся к подруге.

– За что?! – ошарашенно распахнула глаза девушка.

– За одиночество.

Хелен задумчиво опустила ресницы и поджала розовые губки.

– Я ни в коем случае не злюсь на них. Ведь они счастливы, занимаясь тем, что им нравится, а я не могу осуждать их за это. Это именно то, чего мне хочется – чтобы мама с папой обрели счастье. Тем более, они иногда приезжают к нам. Редко, конечно, но возвращаются. И я не так много знаю о том, какого это, ходить с мамой за покупками, и как это здорово, когда отец помогает тебе с математикой. Но я помню мамины объятия и то, как отец весело подкидывал меня к потолку. Я… Просто попыталась их понять вот и всё. Тем более, у меня есть люди, которые меня любят, так ведь?

И она мягко улыбнулась, заглянув в глаза друга. Вару не понаслышке знал, что если люди действительно любят кого-то, особенно ребёнка, то они от него не избавятся. И ему казалось, что Хелен тоже знала, просто не хотела допускать себе эту мысль. Всё что она допускала – маленькую печальную морщинку в уголках губ, и больше ничего.

– Лови меня, Вару, – нежно попросила она, и хулиган молча подчинился, подхватывая хрупкое тело, спускающееся к нему в руки. И в эту секунду он будто почувствовал: ту самую необъятную любовь, что Хелен испытывала к своим родителям. Это было чем-то абстрактным: всё в девушке дышало этой любовью и нежностью, которые были видны в глазах, в улыбке и в каждом взмахе ресниц.