Но в глазах матери Тэдди не видел скорби, в них светились только ярость и жажда мщения.

– Он погиб в Корее, на войне, или это не в счет? Неужели ты настолько ослеплена жаждой мести, что не хочешь видеть правды? Не хватит ли того, что ты уже заставила ее выстрадать? Ты, дай тебе волю, уморила бы ее голодом после гибели Брэда. Она одна-одинешенька содержала и воспитывала дочь на протяжении четырех лет, а ты еще взираешь на нее свысока. Да если хочешь знать, она до сих пор верна брату.

– А ты откуда это знаешь? – Глаза Маргарет с интересом прищурились.

Но Тэдди забыл о всякой сдержанности и контроле за собой.

– Знаю, потому что был влюблен в нее долгие годы. Ты знала об этом? Она отказала мне. Во имя памяти Брэда и из-за тебя. Она не хочет вставать между нами. О Господи! – Тэдди взволнованно провел рукой по волосам. – По мне, так лучше б она встала!

– Неужели? Уверена, это вполне можно устроить. А тем временем, мой мальчик, предлагаю тебе раскрыть глаза. От тебя она отказалась скорее всего потому, что понимает, что я слишком умна и тут у нее ничего не выгорит.

– Так ты думаешь, из-за этого она вышла за Брэда?

– Вне всякого сомнения. Именно так она и думала: если бы возникла необходимость, она пересмотрела бы наш маленький договор.

– Почему же тогда она до сих пор не сделала этого? – Тэдди продолжал говорить на повышенных тонах, и мать взглянула на него с беспокойством.

– Может быть, так ей посоветовал адвокат.

– Меня воротит от всего этого.

– То ли еще будет, если ты не станешь держаться подальше от этой женщины. Она дешевая потаскушка, и я не допущу, чтобы она вертела тобой так же, как Брэдом.

– У меня своя жизнь.

– Не строй иллюзий, сынок. Как, по-твоему, хотела бы я знать, ты получил возможность стажироваться у самого лучшего хирурга?

Тэдди с откровенным ужасом взглянул на мать:

– Значит, ты приложила руку и к этому?

– Да.

На какой-то миг Тэдди стало не по себе, он хотел было тотчас же отказаться от дальнейшей практики, но понял, что таким образом лишится случая, который выпадает только раз в жизни. И еще он понял, что впервые за всю его жизнь мать, как говорится, крепко держала его за яйца. Он ненавидел ее за это.

– Ты – презренная женщина.

– Вовсе нет, Теодор. – Глаза ее смотрели жестко и холодно, словно сделанные из черного полированного мрамора. – Я умная женщина, обладающая властью. Надеюсь, ты согласишься, что это весьма интересное сочетание. К тому же опасное. Помни об этом и держись подальше от своей маленькой потаскушки.

Некоторое время Тэдди смотрел на мать, не в силах подыскать подходящие слова, затем повернулся и вышел из комнаты. Менее чем через минуту Маргарет услышала, как хлопнула входная дверь.

Этот звук мало отличался от того, который на следующий день утром услышал Сирина, сидевшая в агентстве в ожидании прихода Доротеи Керр. Дверь грохнула так, что задрожали стены. Внезапно перед ней предстала взбешенная Доротея.

– Зайди ко мне! – почти крикнула она оторопевшей Сирине, пролетая пулей мимо нее в кабинет.

– Что-то случилось?

– Выкладывай! Этот рекламный разворот с косметикой, что ты делала в «Нью-Йорк таймс»… Рекламное агентство получило звонок из головной компании с предупреждением, что если они еще хоть раз прибегнут к твоим услугам, то лишатся денег. Как ты объяснишь все это? Похоже, ты заявилась в Нью-Йорк с какими-то старыми неоплаченными долгами. Честно говоря, не хочу, чтобы грызня с кем-либо повлияла на мое дело. Черт подери, Сирина, что происходит?!

Сирина, пораженная до глубины души, как подкошенная рухнула на стул, глядя перед собой и ничего не понимая. Затем в ее сознании мелькнул слабый проблеск.

– О Боже мой… нет… – Она непроизвольно прикрыла рот рукой, в глазах блеснули слезы. – Мне очень жаль, я тотчас же ухожу из агентства.

– Черта с два! – Доротея рассвирепела еще сильнее. – У меня на тебя восемнадцать заявок на следующие две недели. Не строй из себя оскорбленную невинность, объясни мне толком, что происходит. Тут решаю я, не забывай.

Сирину испугали грозные слова Доротеи, но, приглядись она повнимательнее, непременно заметила бы участие, светившееся в ее глазах. Доротея понимала, что Сирина очень неопытна, и у нее возникло желание защитить ее. Несмотря на суровые манеры, это чувство появилось у нее с самого начала их знакомства, но она предпочитала не показывать этого.

– Итак, выкладывай все как есть, Сирина. Хочу понять, где тут зарыта собака.

– Не знаю, стоит ли говорить об этом, – возразила Сирина, по щекам ее медленно скатилась слеза, оставляя следы черной туши.