Сирина мягко улыбнулась.

– Немного противоречит, но, впрочем, это не важно. Я пришла сюда, чтобы добиться чего-то. Чтобы, как вы сказали, сделать карьеру, а не просто работать. Если есть разница… – Она чуть не поперхнулась, вспомнив о бабушке. – Используйте.

– Он поможет нам создать особый имидж. Принцесса Сирина. Принцесса. – Доротея задумалась. – Мне нравится. Очень нравится. А тебе? Как ты к этому относишься?

– Теперь мне все это кажется немного смешным. Я уже достаточно долго была Сириной Фуллертон и никогда не пользовалась титулом. Я воспринимаю его как неотъемлемую часть бабушки.

– Почему? – Доротея взглянула на Сирину. – Ведь ты выглядишь как принцесса, Сирина. Или ты этого не знаешь?

Честно говоря, она этого не знала, это знал только Тэдди. Она понятия не имела, как она красива, отчасти именно это и составляло часть ее шарма.

– В таком случае подожди, когда увидишь свои фотографии по всему городу, тогда поймешь. И… – Доротея закусила карандаш. – Раз уж ты настоящая принцесса, мы запросим королевскую цену. Сто долларов за час – ставка Принцессы Сирины. Дадим им понять, что тебе это не обязательно, что все это просто так, прихоть, одно развлечение. И, если ты им нужна, пусть выкладывают по сто долларов за час.

От одной этой мысли у Сирины перехватило дыхание. Сто долларов за час? Сможет ли она получить работу?

– Отлично, мы скомпонуем тебе альбом. Приходи завтра. Как следует отдохни, сделай прическу, покрась ногти, приведи в полный порядок лицо. Надень что-нибудь черное и простое. Будь здесь к девяти тридцати. Завтра мы запускаем тебя с твоим альбомом, и ты начнешь работать. Предупреждаю заранее: будем привлекать тебя только для крупных заказов по сто долларов за час, поэтому менее серьезные заказы останутся в стороне. Это означает, что ты сразу вступаешь в высшую лигу, в элиту, поэтому все, что будешь делать, должно быть верхом совершенства. Если этого не получится, нас с тобой здесь засмеют.

– Я буду стараться изо всех сил. – Зеленые глаза Сирины наполнились ужасом, внезапно она ощутила себя не двадцатисемилетней женщиной, а четырнадцатилетней девочкой. – Обещаю.

– Не нужно обещать, просто работай. – Взгляд Доротеи Керр сделался жестким, она поднялась с места и добавила: – Иначе, будь ты хоть трижды принцесса, тебя уволят.

С этими словами Доротея повернулась и вышла из комнаты.

Через месяц после того, как Сирина стала работать в агентстве Керр, Маргарет Фуллертон увидела первую рекламу с ее изображением. Целая страница в «Нью-Йорк таймс». Когда готовили снимки, ужасно торопились, тем не менее картинка получилась феноменальной. На следующий день после публикации эта газета лежала на столе Маргарет. В этот день Тэдди пришел к матери на обед. Она ничего не говорила до тех пор, пока они не закончили обедать и не перешли в библиотеку, куда им подали кофе. Спустя некоторое время Маргарет встала, взяла газету с таким видом, словно та была отравлена, и подошла к сыну. В ней закипала злость.

– Ты не сказал мне, что эта дрянь здесь, в городе. Я полагаю, ты знал об этом.

Мать сурово всматривалась в его глаза. Маргарет знала, что он поддерживал связь с Сириной и души не чаял в ее Ванессе. Много раз Тэдди пытался убедить мать смягчить свое отношение к девочке, но безрезультатно. Маргарет не сомневалась, что Сирина не могла приехать в Нью-Йорк, не сообщив об этом Тэдди.

– Почему ты ничего не сказал мне?

– Считал, что тебя это не интересует. – Тэдди отчасти лгал, но взгляд его не дрогнул.

– Ребенок тоже здесь?

– Да.

– Они здесь живут?

– Да.

Она презрительно добавила:

– Как я и подозревала, эта дрянь по-прежнему невероятно вульгарна.

Тэдди оторопел.

– Мама, как, во имя всего святого, можешь ты говорить такое? Она не только великолепна, но чертовски элегантна и аристократична. Ты только взгляни на этот снимок.

– Кто она такая? Проститутка и фотомодель. Это, дорогой мой мальчик, все напускное, искусственное, а сама эта профессия крайне вульгарна.

Маргарет между тем с интересом отметила, что косметическая фирма, рекламировавшая свой товар с помощью Сирины, принадлежала компании, в совет директоров которой входила и она сама.

– Насколько я понимаю, ты с ней встречался?

– Да. – Сердце Тэдди учащенно заколотилось. Он старался сдержать пробуждавшуюся в нем злость. – Намерен и впредь видеться и с ней, и с Ванессой так часто, как только буду иметь возможность. Это же моя племянница, а Сирина вдова моего брата.

– Вкусы твоего брата в отношении женщин достойны сожаления.

– Только в отношении той, что была у него до Сирины.

Удар, что называется, попал в цель. Пэтти делала все, чтобы извести Грега. Теперь он стал явным алкоголиком.

– Знаешь… – Тэдди сурово взглянул на мать и поднялся со своего места. – У меня нет желания сидеть и слушать, как ты поносишь Сирину.

– Это еще почему? Ты тоже спишь с ней? Не сомневаюсь, не только ты, но и половина Нью-Йорка.

– О Господи! – взревел Тэдди. – Чем же она тебе не угодила?

– Всем. Она загубила карьеру моему сыну, пусть косвенно, но убила его. Этого тебе мало? Твой брат умер из-за этой женщины, Тэдди!