Знать не волновалась ни о ногах, ни о драконах. Парад был для нее не целью, а средством: светские щеголихи хвалились друг перед другом нарядами, один роскошней другого, и зорко лорнировали конкуренток на ближайших балконах. Их юные сестры и дочери то и дело кокетливо опускали ресницы, ловя на себе взгляды франтоватых юнцов, а отцы и мужья, глядя на текущий внизу непрерывный поток глянцевых спин, вполголоса обсуждали свои дела, никак не менее важные. Удастся ли на вечернем балу во дворце встретиться с его светлостью герцогом N? Решится ли сегодня дело по апрельскому прошению? Действительно ли третий советник ее величества намерен уйти на покой, и если да, то кого прочат ему в преемники?..

Столицу лихорадило. Привычно, но от того не менее сильно. Грохотал идущий во главе процессии военный оркестр, летели на мостовую цветы, трепетали растянутые по стенам домов серебристо-голубые полотнища с гербами королевского дома, взрыкивали истомившиеся драконы... Лишь их наездники неподвижно возвышались в седлах, спокойные и невозмутимые, как бронзовые идолы. Казалось, что собственный праздник нисколько не трогал их. Руки в кожаных перчатках сжимали поводья, ноги - ходящие ходуном чешуйчатые драконьи бока, а чуть прищуренные глаза смотрели только вперед, туда, где далеко за зеленью аллей и парков, ослепительно сияя на солнце, тянулся к небу тонкий шпиль храма Верховного бога.

'Что за пекло!- думал Астор Д'Алваро, прислушиваясь к хриплому дыханию Неро. Дракон изнывал от жары, как и он сам - а ведь был еще только полдень.- Демон бы побрал все эти церемонии! Ни самому напиться, ни зверя напоить... И до площади тащиться не меньше часа' Маркиз едва заметно поморщился. Он совершенно взмок в своем плотном парадном мундире, спина ныла, а голова раскалывалась от грохота барабанов и шума толпы. Дрожащий знойный воздух обжигал на вдохе. Нет, в августе все-таки было куда как легче! Астор, не поворачивая головы, скосил глаза на едущего по правую руку барона Д'Освальдо. Карлос, ближайший сосед и старый боевой товарищ, держался сносно, но и он, судя по тяжело нахмуренным бровям и совершенно багровой бычьей шее, был уже сыт этим парадом по горло. Тучный, отяжелевший с годами барон хоть и был южанином по отцу, однако холод переносил куда как лучше жары. И сейчас очевидно страдал. Да только куда деваться?..

Словно почувствовав на себе взгляд соседа, Карлос Д'Освальдо обернулся и знакомо скривил губы. Его квадратное лицо блестело от пота, аккуратно подстриженная черная бородка висела жалкой сосулькой, а в глазах читалась такая неизбывная скорбь, что Астор помимо воли улыбнулся. И, легонько шевельнув плечом, понимающе прикрыл веки: держись, мол, дружище, недолго осталось. Барон, мученически вздохнув, вновь уставился на серебряную иглу храмового шпиля. Натужного оптимизма маркиза он явно не разделял - торжественная процессия ползла по раскаленной мостовой как улитка по стволу дерева, и конца-краю этой пытке было не видно... 'Хоть ветерок бы поднялся,- тоскливо подумал Астор, с трудом удерживаясь от желания хорошенько размять затекшую шею.- Ведь намертво же к седлам присохнем, отскребать придется' Он переложил поводья из левой ладони в правую, ласково коснулся укрытой чешуей лопатки Неро - и почувствовал, как в затылок ударила первая воздушная волна. Ну наконец-то!..

Дрожащая тень медленно наползала с востока, фут за футом накрывая собой центральную улицу. Солнце померкло. Широкий драконий клин, вспарывая воздух множеством крыльев, спасительной дланью простерся над головами наездников и над взревевшей толпой. Крякнув, гвардейцы слаженно сомкнули ряды. Чей-то потрепанный букетик пролетел перед самым носом маркиза Д'Алваро и мягко плюхнулся в дорожную пыль. Оркестр грянул марш.

Круглая, совершенно пустая храмовая площадь казалась одинокой и почему-то заброшенной, хотя мраморные плиты, прошлой ночью отмытые каждая вручную, ослепительно сияли, бросая вызов солнцу. Ясное июньское небо, не успевшее еще перецвести из нежной лазури в глубокую синеву, сейчас казалось блеклым, а темно-зеленые кусты гратии, что кольцом стягивали площадь, и вовсе будто отодвинулись, скрылись под знойной дымкой, как под вуалью, признавая полное свое поражение. Один только беспечно бьющий фонтан в самом центре нарушал общее безмолвие. Он знал, что тишине недолго длиться - вот-вот прокатится над гладким мрамором барабанная дробь, задрожит неподвижный горячий воздух, победно захлопают крылья...

Рауль Норт-Ларрмайн, наследный принц Геона, приложил ладонь к глазам. Темное облако в небе он увидел еще четверть часа назад, а теперь, судя по клубам пыли, показавшимся из-за поворота на центральную улицу, пришел черед пешей процессии. Наездники в небе придержат драконов, чтобы явиться к храму вместе с остальными, хотя больше половины из них так и не спустится вниз: слишком их много, в отличие от места на площади. Рауль кивнул к стоящему рядом графу Бервику, и тот, поклонившись, взмахнул рукой, отдавая безмолвный приказ кому-то позади.

– Они прибудут с минуты на минуту, ваше величество,- негромко сказал Рауль, поворачиваясь к высокому резному креслу с золоченым вензелем на спинке, что стояло по левую руку. Массивные ножки кресла были утоплены в две длинные толстые жерди для переноски, складной навес от солнца убран - широкое крыльцо храма было еще в тени. Шестеро мускулистых носильщиков в одинаковых белых туниках, подпоясанных серебристыми кушаками, замерли по трое у каждой жерди, опустившись на одно колено. Их склоненные бритые головы блестели, будто смазанные маслом. За креслом с опахалами в руках вытянулись во фрунт две рослые фрейлины. А на обитом бархатом сиденье, откинувшись на вышитые подушки, полулежала невысокая, грузная женщина, затянутая до подбородка в черный шелк. Стефания Норт-Ларрмайн, Стефания Первая, недовольно тряхнула головой - покоящаяся на совершенно седых, но удивительно густых еще волосах маленькая острозубая корона опасно качнулась. Крупный сапфир в центре на мгновение вспыхнул синим огнем.

– Да уж вижу, что скоро,- сказала ее величество, цыкнув на сунувшуюся было придержать корону фрейлину.- С глазами у меня, хвала богам, пока еще все в порядке. Как и с памятью. Я этих парадов видела за свою жизнь больше, чем ты. Нынче у нас какой по счету?

– Восемнадцатый,- внутренне улыбаясь, отозвался Рауль. Венценосная бабушка торжествующе фыркнула:

– Двадцать второй, неуч!

– Так ведь я же только со дня победы считал.

– Победа не делается в один день,- наставительно произнесла королева. И добавила с деланым сожалением:- Как на тебя страну оставишь?..