***

Иван прекрасно понимал, и университорий тому подмога, если он будет продолжать вот так сидеть в княжестве, тихо и мирно, и никого не трогать - рано или поздно сожрут к едреней матери. Почему сожрут? Вовсе не потому, что опасности никакой для соседей не представляет, а сожрут как раз за то, что тихий и мирный, а значит слабый, другое понимание на этот случай соседними государями не предусматривается. Кстати сожрут не за то, что мирный, а значит слабый, а за то, что пример дурной для всех показывает, потому опасность своим существованием существованию других царств-государств и представляет. Поэтому надо быть сильным, а значит злым и своей агрессивностью всех соседей аж до икоты пугать.

Но это, так сказать, минимальный вариант. Максимальным же вариантом, только что Иванову голову посетившим было - завоевать и присоединить к своему княжеству царство царя Салтана. Да, силен и грозен царь Салтан, ничего не скажешь. Силен-то он силен, да не сильнее других, тем более никогда в университории не обучался, а это вам ой как далеко не просто так. Тем более не только Иван, почитай все окрестные государи знали, был он очень опечален исчезновением в неизвестном направлении царицы, супруги его, да ещё вместе с сыном, наследником. А поскольку был он этим событием очень сильно опечален, то находился в душевно неустойчивом состоянии, а потому, более-менее сильного и умного противника представлять из себя не мог. Вот вам и психологика, вот вам и мысль, Иванову голову посетившая.

Вдруг, ни с того, ни с его, захотелось Ивану стать единоличным правителем и владельцем Самого Синего моря. Сейчас картина получалась такая: одно побережье, северное и то не всё, принадлежало княжеству Иваном возглавляемому. А все другие побережья Самого Синего моря: южное, западное и восточное, принадлежали царству царя Салтана. Иван, а оно всё как бы само-собой получалось, усмотрел в этом великую несправедливость, потому и решил завоевать у царя Салтана всё его царство.

Можно конечно было отвоевать побережья на том и успокоиться, но Иван прекрасно понимал и университорий тому порука, если он так сделает и отгонит царя Салтана тот, опомнившись и придя в себя, обязательно начнёт и не прекратит до тех пор, пока своего не добьётся, отвоёвывать у Ивана все побережья. А это означало большую и долгую войну, на которую у Ивана не было ни сил, ни желания. Кстати, силы как раз можно было найти, Иван не хотел искать для этого желание, потому и надумал завоевать царство царя Салтана целиком и один раз, навсегда.

***

И тут, как бы заранее сговорившись, та, предыдущая мысль, уступила своё место другой мысли. Эта мысль не была такой непонятной и широкой, как степь весной, иными словами, почти никакой, если к ней не присматриваться. Мысль была прекрасно видимой и сразу, все свои достоинства показывающей. Здесь думать совсем не надо было, над той мыслью думал, чуть голову не сломал, хватит.

Первое, что показала новая мысль - пригласить на службу воинов из тех, из государств северных, послы которых сейчас без дела по двору шлялись и всё норовили меж собой подраться. Здесь получалось всё очень даже просто и никакого университория, вместе с психологикой, не требуется. Воинам тем, им ведь без разницы с кем воевать, вернее, кого грабить. Опять же, если они в основном выбирают для нападения с последующим разграблением какой-то один, единственный город или местность какую, то и добыча от их нападения бывает соответствующей - маленькой она бывает. Ну не совсем уж маленькой конечно, но не такой, какую всем и всегда хочется заполучить.

А тут перед теми северными воинами открываются до того широкие возможности, что даже у Ивана дух перехватило. Шутка ли сказать - целое царство! Причём царство большое и богатое, грабь, не хочу. В том, что Иван, да ещё при помощи этих северных воинов-разбойников, завоюет царство царя Салтана, он нисколько не сомневался. Все предстоящие события складывались исключительно в его пользу, ну и, это уж в крайнем случае, всегда можно будет за помощью обратиться к Черномору. Но пока Иван не хотел этого делать, более того, не хотел даже говорить ему об этом. А если Черномор, в силу своих способностей волшебных, и прознает о планах Ивановых, ну что ж: знаешь и знаешь, не мешай только. Там, и Иван об этом помнил, у Черномора, насчёт царства царя Салтана заваруха какая-то с Кощеем Бессмертным случилась, так что выходило в случае чего Черномор у Ивана завсегда будет в союзниках присутствовать.

И тут же вспомнив недавний разговор по тарелочке с яблочком с Черномором происходивший в Иванову голову сразу же ещё одна мысль прибыла, в виде подсказки - использовать в качестве помощника Матрёну Марковну, ту самую, до которой Черномор очень большой интерес выказал.

Выходит прав Черномор оказался - надо к царю Салтану засылать посольство: обстановку разведать, что да как посмотреть. А самое главное, произвести беседу с Матрёной, да так произвести, чтобы она после той беседы нисколько не дрыгалась и не трепыхалась, а целиком и полностью перешла бы на сторону Ивана Премудрого и во всём бы ему помогала.

И ещё вспомнил Иван, Черномор посоветовал ему на тот случай, если Матрёна Марковна начнёт выпендриваться, припугнуть её, рассказать царю Салтану о бочке, в настоящий момент в его тереме, на заднем дворе пребывающей, и без устали здоровенных курей производящей. Выходило боится Матрёна Марковна этой бочки, вернее, боится того, что царь Салтан о ней узнает. А почему боится? Неизвестно, не сказал Черномор. Значит тайна там есть какая-то, не иначе волшебная, а какая же? Надо будет Емелю этого, при бочке состоящего, как следует расспросить, а то и допросить: откуда у него взялась эта бочка и что в ней находилось до курей?

***

Иван и не заметил, как в его голову заявилась ещё одна мысль: здрасьте, вот она я, любуйтесь. Эта мысль, так вообще была до невозможности ясной и конкретной. Она Ивану так и заявила: для того, чтобы северные конунги отрядили к тебе на службу своих воинов, поделись-ка ты, Иван Премудрый, с ними курями расчудесными. Только делись не жадничай, потому как царство Салтаново того стоит.

Тут картина следующая вырисовывается: насчёт курей этих Иван очень даже хитрую премудрость придумал. Да, он одаривал теми курями как купцов, так и вообще всяких других иноземцев, тех же моряков например. Но одаривал он их курями исключительно женского происхождения, без петухов к размножению абсолютно не способными.