Ну а с курями, с теми, большими, поступили вообще просто. Мужики отловили их, свернули головы, да на костре и зажарили. Бабы, те нет, те есть эту страсть отказались, боялись, что колдовство в курях заключающееся им с мясом передастся и они ведьмами из-за этого станут. Мужики не возражали только посмеивались, уж кто-то, а они точно знали, что все деревенские бабы - сплошные ведьмы. Ну и раз уж такое дело деревня почитай целый день не работала. А там, где места работе нету всегда есть место праздному времяпровождению. Это к тому, что к курям, которые наколдованные или заколдованные, черт их разберёт, мужики то, что покрепче прибавили. Вот и получилось: вроде бы по утопленной механике и горевать надо, ан нет, праздник получился, веселье.

***

Так вот, после того, как Анна Ивановна подарила царевичу Гвидону лук со стрелами, стал он почитай каждый день в лес ходить. Если раньше он и уходил в лес, то просто и бесцельно бродил там среди кустов и деревьев, а это сами знаете, занятие не очень и весёлое. Да и бродить бесцельно, даже по лесу, долго не получается, я пробовал, знаю, что говорю.

Несколько раз царевич Гвидон встречал Анну Ивановну. Не думаю, что встречи те были абсолютно случайными. Если со стороны царевича такое допустить вполне возможно, то со стороны Анны Ивановны - язык не повернётся предположить. И вот в одну из таких встреч Анна Ивановна как-то по особенному, не как всегда, посмотрела на царевича Гвидона. Так посмотрела, как будто всего насквозь просверлила, и сказала, что жениться ему надо, ой как надо, иначе: или обозлится на весь мир и когда час его придёт, в лютости потешаться будет, или, тоже не сахар, блаженным сделается, на деревья, да облака смеяться будет.

Царевич Гвидон, если напрямую, ничего не понял из слов Анны Ивановны, но где-то там, глубоко внутри себя, что-то заныло у него, тоскливо так, как будто волк завыл. Такое с царевичем Гвидоном и раньше случалось, но редко и не надолго. Он старался не обращать внимания, считал это глупостями и объяснял тем, что живут они, с матушкой у чужих людей, хоть и добрых, и гостеприимных.

И ещё Анна Ивановна сказала, чтобы царевич Гвидон не вздумал ходить за деревню хороводы водить. Ничего хорошего от этих самых хороводов царевичу ожидать не следует, а раз не следует, то и делать там нечего. Анна Ивановна пояснила, что в самих хороводах, как в таковых, ничего плохого нет, даже наоборот, только хорошее, только не для него они, не для царевича Гвидона. И тут же добавила, что дело не в том, что он царевичем родился и не по происхождению ему все это. Хороводы, пояснила Анна Ивановна, они происхождений и богатств не разбирают. Для них всё едино кто ты: царь-царевич или простой парень, у которого даже не на что обувку себе справить.

Царевич Гвидон опять ничего не понял из сказанного Анной Ивановной, но видать душа поняла, потому что затрепыхалась вся и опять заныла, но на этот раз радостно, как бы в предвкушении чего-то хоть пока и неизвестного, но той же душой изо всех сил ожидаемого. Сам-то царевич Гвидон не только на хороводы ходить, он и по деревне-то не особо ходил или просто так прогуливался. Идёт в лес, сколько-то пройдёт по деревне и домой возвращается - тоже самое, вот и все прогулки. Бывало, не без этого конечно, встречал несколько раз местных девиц. Случайно или нет, то разве что девицам известно, больше никому. Кстати, одна из них больше всех других почему-то на глаза царевичу попадалась, но он внимания на неё не обращал, не говоря уже о чем-то большем, да и она сама не заговаривала. Может ждала, когда царевич Гвидон, сам, первым заговорит, а может быть это действительно было случайностью.

И ещё царевич Гвидон сам не рассказывал, зачем оно, Анна Ивановна очень даже одобрила его разговоры со Щукой. Так и сказала: "Ты её слушай. Слушаться, не слушаться - твоё дело, но то, что она тебе скажет, слушай внимательно. Щука, она давно живёт, почитай в округе постарше всех нас вместе взятых будет. Так что слушай, она плохого не скажет и не посоветует, тем более приглянулся ты ей, а это ой как далеко не каждому удаётся". Царевич Гвидон хотел было подробнее расспросить Анну Ивановну про Щуку и про их разговоры, коли они ей известны, и даже уже было рот открыл, но Анна Ивановна улыбнулась загадочно, сослалась на какие-то очень важные дела, и, царевич Гвидон глазом не успел моргнуть, исчезла куда-то.

***

"Ну и ладно, - подумал царевич Гвидон.
– дела, так дела. Это у меня никаких дел, так, одно сплошное безделье...". И, а больше действительно заняться-то и нечем, принялся тренироваться в стрельбе из лука. Но то ли слова какие-то особенные Анна Ивановна ему сказала, то ли ещё что, только в тот день стрельба у него получалась из рук вон плохо. Даже в самый первый раз у него получилось стрелять гораздо лучше, чем теперь. Сегодня из всех выпущенных стрел наверное только половина попала в цель, а остальные улетели неизвестно куда, замучился потом искать... Видя такое дело, царевич Гвидон сначала было расстроился, но потом смотрит, что если дальше расстраиваться, то заставлять себя надо, а если само-собой, не получается.

"Это наверно Анна Ивановна меня, то ли заколдовала, то ли ещё что.
– подумал царевич". Ну а раз так, решил он, к чему в пустую силы тратить, тем более на расстройство самого себя?

Собрав стрелы, царевич Гвидон занялся тем, что, если им заниматься долго, ни у кого не получается - бесцельно и беспричинно ходить, гулять по лесу принялся. Но, не иначе опять Анна Ивановна руку свою или глаз свой, волшебный, приложила, бесцельное шатание по лесу у царевича Гвидона очень даже получалось. И дополучалось до того, что оказался царевич на берегу реки, в том самом месте, где в первый раз Щуку увидел и где после их первой встречи они обычно друг с дружкой иногда разговаривали.

"Не иначе, Анна Ивановна меня сюда привела.
– подумал царевич Гвидон, но подумал как-то рассеяно, потому что не был в этом уверен.
– А может быть Щука сюда заманила, может она сказать мне что-то важное хочет, а Анна Ивановна, как бы предупредила. Не поймёшь их, этих волшебников".

***

Царевич Гвидон присел на берегу, а потом вообще лёг на спину, раскинул руки и стал смотреть в синее небо, облаками разукрашенное.