– Эта печка, не совсем печка.
– выпятив грудь ответил Емеля.
– Она мне заместо лошади с телегой служит, езжу я на ней.

– Ты парень ври, да не завирайся.
– встрял в разговор Петро.
– Мы тоже врать горазды. А то смотри, вмиг плётки отведаешь.

– А зачем бы я врал?
– обиделся Емеля.
– Смотрите.

Пробурчав себе под нос, сами знаете что, Емеля залез на печку и, вот оно, чудо самое настоящее, печка стронулась с места и как та лошадь, которую только что разбудили, тихонечко поехала по двору. Сделав круг, печка остановилась почти на том же самом месте с которого и поехала. Емеля слез с печи и теперь уже не скрывая свой гордый и довольный вид подошёл к Афанасию с Петром:

– Ну что, видели? А то, врёшь, врёшь... Я никогда не вру!

– Ну ладно, ладно, успокойся.
– начал примирительно Афанасий, а у самого, ну когда печка по двору ездила, волосы под шапкой шевелиться начали.
– Скажи-ка мне лучше, как ты такое умудрился устроить, что печка сама по себе, без лошади, по земле ездит?

– Ничего такого сложного в этом нет.
– ну всё, попёрло Емелю, поймал он свою звезду за хвост. Это он так подумал.
– Здесь всего-то и делов - механику знать надо, наука такая имеется, слыхал?

– А ты стало быть, науку эту знаешь?
– спросил Петро.

– Ты что, слепой, не видел что ли, как печка по двору ездила?
– то ли обиделся, то ли разозлился Емеля.
– Если не веришь, могу и тебя прокатить.

– Сам катайся.
– отмахнулся Петро. На самом деле он был уверен, что в печке этой нечистая сила находится, потому печка по земле и ездит.
– Мне на лошади как-то привычнее.

– Ну хорошо коли так.
– не давая развиться никчёмному разговору, сказал Афанасий.
– Тогда собирайся, поедешь с нами.

– Куда это с вами?
– от неожиданности Емеля чуть на землю не сел.
– Мне и здесь хорошо.

– Дурак ты, как там тебя...

– Емеля.

– Дурак ты Емеля, хоть и механике разумеешь.
– продолжал Афанасий.
– Князь наш, Иван Премудрый, людей умных, наукам и искусствам всяким обученных, к себе на службу зовёт. Таких людей как ты он очень любит, привечает их и возможности им великие для занятия науками всякими предоставляет.
– и чуть-чуть подумав добавил.
– Ну и жизнь сытую и вольготную обеспечивает, это само-собой.

Вот сейчас как раз и наступило то самое время, когда от услышанного ноги должны подкоситься, это от радости конечно, и Емеле в пылюку надо было усесться. Емеля же на ногах устоял, правда голова закружилась и очень сильно, но это от счастья. Хоть Емеля больше мечтой своей больше маялся, чем мечтал, сбылась все-таки мечта, сбылась.

"Может Щука постаралась?
– подумал Емеля.
– Вряд-ли, дюже вредная. Ладно, поехали к князю, уж там я развернусь. Там я такого натворю, что все рты свои покраскрывают и потом закрыть не смогут! Там я только с князьями да боярами разговоры разговаривать буду и чудеса всякие только для них делать буду. Какая может быть благодарность от деревенщины неотёсанной? Правильно, почти никакой! То ли дело - князья с боярами!"

Разумеется, все это промелькнуло в Емелиной голове за секунду. Да, в том, что Щука со своим волшебством при нем, Емеля нисколечко не сомневался, потому и повёл себя так.

– А ещё у меня есть бочка чудесная, сам сделал.
– принялся врать Емеля.
– Скажем, если в бочку ту с вечера посадить цыплят, то утром пожалте, вытаскивай из неё курей, причём курей здоровенных, не таких, какие по двору бегают. Пойдём, покажу.

Емеля, приглашая за собой, махнул Афанасию и Петру рукой и пошёл к сараюшке. Те, делать нечего, пошли вслед за ним, да и любопытно всё-таки. В сараюшке, в отдельно сделанной выгородке, и правда находились куры, да такие большие, каких ни Афанасий, ни Петро отродясь не видели.

– Да уж, чудеса так чудеса.
– почесал вместо головы шапку Петро.
– А где же бочка твоя чудесная?

– В избе стоит. Надобно её вытащить и на печку погрузить, вместе с ней к князю хочу поехать.

– Ну раз хочешь, значит поедешь.
– сказал Афанасий.
– Пошли, давай, показывай свою бочку.

Пошли в избу. Зашли, а там и правда, прямо посредине бочка стоит и тоже до непонятности здоровенная.

– Ну и как мы её отсюда вытаскивать будем?
– спросил Петро.
– В двери-то она не пролезет.

– Может она у тебя на части разбирается?
– Афанасий тоже был озадачен тем, как бочку из избы на двор вытаскивать.

– Никак она не разбирается.
– похоже звёздный час Емели начал превращаться в его звёздную жизнь.
– Для этого тоже механика предусмотрена.

Отвернувшись от Афанасия с Петром, так, чтобы шевеления губ было незаметно, Емеля пробормотал: "По Щучьему велению..." и одна из стен избы отъехала в сторону.

Если то, что испытали при этом Афанасий и Петро назвать удивлением, значит оскорбить их нещадно. Петро, так тот даже икнул и вообще, его вдруг тошнить начало. Афанасий же, только и смог, что на лавку присесть, на большее видать сил не хватило.