И он не совсем понимал, что с ним происходит. Он не был влюблен, но ему она была нужна как наркотик для наркомана. Он касался ее несколько раз и постоянно унижал. Только когда это началось, когда она стала его морально убивать изнутри и уничтожать то, что было в нем? Когда началось это?

Роберт сидел в мужском туалете, закрывшись в кабинке, хватаясь за голову. Ему хотелось кричать, выть, ему было слишком больно. Трейси сломала его. Сломала так, что ему теперь самому себя не починить.

Мечтая о ее губах, о ее мягких волосах, он несколько раз ударил по стене кабины, прислонившись лбом к двери. Тяжело дыша, он все так же думал о ней.

— Пожалуйста, съебись из моих мыслей, прошу, — произнес он шепотом. — Это должно кончиться, это должно кончиться. Этого не должно быть. Не должно.

И он снова и снова ударял по стене.

***

Джаред никогда не позволит отменить спор, это не в его интересах. Он решил вернуться в школу: травмы оказались не совсем серьезными. Врач перепутал снимки, обнаружились сильные ушибы в области ребер с синяками, ходить в школу можно, но не заниматься физкультурой.

Поэтому спустя пару дней он вернулся в школу, где вновь попытался поговорить с Джессикой, но та не хотела слушать его, махнув рукой на это все, он старался избегать ее и не попадаться ей на глаза.

Роберт рассказал Стивенсу о своей новой идее, тот возражать не стал.

Джареду было все равно, как он это сделает, ему важен результат, а остальное все детали. Парень зашел в кабинет истории, чтобы взять задания за пропущенные часы. Увидев Джессику, он улыбнулся.

— Привет, что ты тут делаешь? — задал вопрос Стивенс, подойдя ближе к девушке.

— Жду учителя, как видишь. А тебя я не ждала здесь, — девушка улыбнулась и подняла вверх средний палец на правой руке.

— Ты злая, — рассмеявшись, парень резко прижал к себе девушку и поцеловал в губы.

Куин стала вырываться, но все было без толку. Она сдалась и ответила на его поцелуй, обняв его за шею. Сметая все с парты (там лежали тетрадки и прочая ерунда), он уложил ее на парту.

Поцелуи парня становились более страстными, он целовал ее шею, скулы, плечи, немного задрав ее футболку, легонько коснулся языком ее живота. С губ девушки сорвался второй стон, она хотела большего. Джаред был на грани того, чтобы трахнуть девушку прямо здесь и сейчас.

И ему бы не составило труда, если бы они не находились в здании школы, где за ними могут наблюдать ученики или учителя. Стивенс нашел в себе силы, чтобы остановиться, Джессика разочаровано выдохнула, нехотя отпуская парня. Она никогда не сможет себе просить все то, чем она сейчас занималась.

Это неправильно, она ненавидит его и считает, что этого не должно быть.

— Бывало и лучше, — подколола его девушка, — Я бы поставила тебе оценку два с плюсом, — засмеялась она, не дождавшись учителя, бросила свою тетрадь на стол, ушла.

Джареда задели эти слова. Еще никто не давал ему такую низкую оценку, а она умудрилась снова его разозлить.

Роберту Тейлору не нравилось извиняться, но ничего с собой он не мог поделать. Прошло несколько дней, чтобы он смог пойти к девушке и вновь начать извиняться. Он чувствовал унижение, это все ему не нравилось. Он же Роберт, мать его, Тейлор! Он вообще не обязан извиняться.

Добравшись до дома Трейси, тот припарковал машину рядом с ее домом. Ему тяжело давались слова, но он знал, что сказать, чтобы не проиграть в споре.

И это было идеальным планом: Тейлор говорит, что влюблен в нее, что делал только из-за этого все, она его прощает и прыгает к нему в руки с распростертыми объятьями. Роберт позвонил в дверь, ему открыла мать Трейси, имя которой он не запомнил, да ему это и не нужно. Зачем запоминать чье-то имя, если все равно не увидишь больше.

Роберт Тейлор прошел в комнату девушки, она была одна. Лежала на кровати и читала в одной большой футболке. Он смотрел на ее голые ноги, и ему дико захотелось дотронуться до них, почувствовать мягкость кожи, согреть, если холодные.

— Зачем пришел? — спросила она, не посмотрев на парня.

— Я люблю тебя, — вырвалось у него, словно не специально.

Но это и было частью его плана: заставить ее думать, словно он — мальчик, который боится признаться в чувствах.

— Я не верю тебе, — она отложила книжку в сторону, поднялась с кровати, встав рядом с ним.

Они стояли настолько близко друг к другу, что Роберт слышал, как бьется ее сердце, чувствовал, как она почти касается своими руками его рук. Это было пыткой: стоять вот так просто рядом, слышать ее дыхание, чувствовать запах ее тела и не иметь возможности коснуться.