— Ты столько раз говорила мне, что больше не хочешь быть со мной, но каждый раз ты сама звала меня к себе, почему? — парень наклонился ближе к девушке, их губы находились в миллиметрах друг от друга, но Виктория опустила голову вниз, разрушив контакт.

— Я была дурой, уходи, пожалуйста, — произнесла Виктория. — Я все решила, теперь нас ничего не связывает.

— Ты сама не знаешь, чего хочешь, — проговорил Кирилл, открывая дверь и выходя из кабинета.

Ему хотелось курить, пить и просто разнести эту школу по кирпичикам. В нем было столько злости, что он готов ею поделиться.

Он не мог поверить, что это произошло.

То она хочет быть с ним, то отталкивает его, то снова тянется к нему, снова отталкивает и снова, и снова, и снова. Это просто невыносимо — быть с ней и невыносимо быть без нее.

В этот момент ему хотелось забыться где-то в компании с девушкой, которую он совсем не знает, чтобы не вспоминать больше ее запах, ее тело, ее светлые волосы.

Но собрав всю волю в кулак, чтобы не казаться слабым, парень направился в актовый зал, чтобы продолжить репетировать.

***

— Deep in my heart, I’m concealing

Things that I’m longing to say

Scared to confess what I’m feeling

Frightened you’ll slip away

You must love me, you must love me, — пропела Таня, открывая глаза.

— Все-таки я был прав, что сделал Джульеттой именно тебя, — произнес Кирилл, хлопая в ладоши. — Ты идеальная, — улыбался парень.

— Спасибо большое, — поблагодарила брюнетка своего одноклассника.

— Можно подумать, она одна тут талантливая, — произнесла Агата, но рядом стоящая Маргарита сразу отдернула девушку, тем самым предупреждая, чтобы та не лезла на рожон.

— Что ты сейчас сказала? — Таня подошла к Романовой, сощурив глаза.

— Ты все прекрасно слышала, — ответила Агата.

— Видимо, не все, если ты считаешь, что умеешь петь, пожалуйста, встань на сцену и пой! — воскликнула Таня.

— Да я не собираюсь ничего и никому доказывать, понятно? — Агата бросала вызов, это было понятно всем, видимо, она не такая тихая, какой казалась изначально.

— Давай же, Агата, — встрял Герман Юрьевич, который словно вырос из-под земли. — Я хочу послушать тебя, — добавил он.

Рыжая поднялась на сцену, взяв микрофон, ей хотелось утереть нос Одинцовой и спеть что-то такое, чтобы Кирилл видел, что она также достойна быть Джульеттой.

— I think we were cursed from the start,

Second I let you into my heart.

Do you think we were speaking in tongues,

Or simply not enough?

Do you ever wonder,

Who took the light from our life?

The life from our eyes?

All we did was suffer,

Why couldn’t we just say…

You took my heart, — закончила Агата, отложив микрофон.

Взгляды устремились на девушку, Герман аплодировал, не в силах оторваться, но Романова чувствовала на себе прожигающий взгляд Одинцовой.

— Она фальшивила, — сквозь зубы проговорила Таня.

— Ну, прям-таки она фальшивила, — рассмеялся Матвей. — Танюш, ты красиво поешь, но и она поет не хуже, признайся, — парень улыбнулся, обнимая свою девушку, целуя ее в нос.

— Так, все, давайте закончим этот балаган, у меня для вас есть новости, — проговорил директор, поднимаясь на сцену.

— Хорошие или плохие? — задал вопрос Матвей.

—Скорее всего, плохие, — ответил Герман.

— Ну, тогда начните с хороших, — расстроился Кирилл.

— Тогда слушайте внимательно, — заговорил директор. — В нашей школе пройдет концерт в пятницу, но туда приедет комиссия, которая будет смотреть на вас. Она будет оценивать и в конце года, поэтому нужно сделать все, чтобы им понравилось.

— А что же мы сделаем? — спросил Кирилл. — У нас и так тут завал.

— У тебя есть вторая певица, так пусть она споет финальную песню в конце, когда Джульетта умрет, вместо того, чтобы говорить эти дурацкие строчки, которые уже все наизусть знают, — предложил Богдан, явно пытаясь пропихнуть свою девушку.

— Точно, — закивали все головой.

— Ну вот, считай, что у тебя все есть, в четверг приду на последнюю репетицию, — проговорил директор школы и ушел.

— Агата, ты справишься? — Кирилл посмотрел на девушку, та неуверенно кивнула головой. — Я попробую.

— Мне нужен точный ответ, — нетерпеливо произнес Кирилл, вздыхая.

— Я должна попытаться, а можно спеть эту песню?

— Можно, она вроде как подходит, сильно трагичной музыки нам не надо, — согласился Кирилл.

— Как же банально, — закатила глаза Таня, цокая языком.