Выбросив пустой стакан из-под кофе в урну, Джерри покинул кафе, пересек зал в здании вокзала и по эскалатору, перескакивая сразу через две ступеньки, поднялся к платформе, с которой отходили поезда «Евростар». Его поезд отправлялся через семь минут. Теперь или никогда, решил Джерри. Ощущая гудение адреналина в крови, он поставил сумку на поддон для прохождения досмотра. Двадцать пять тысяч, что лежали на кухонном столе, он обменял на купюры по €100 и €500. Часть из них убрал в сумку, часть – в бумажник, часть – в карман пиджака.

Он протянул свой паспорт какой-то надутой корове. Та взяла его, внимательно посмотрела на фото, сделанное несколько лет назад. На снимке он выглядел не столь благообразным, но она даже бровью не повела. Она приложила паспорт к сканеру и, держа его открытым в своей маленькой ручке, на долгое ужасное мгновение приковалась взглядом к экрану. Экран пикнул, и она, с восковой улыбкой на лице, вернула ему документ и пожелала доброго пути. Далее ему предстояло пройти контроль безопасности. Он встал в конец короткой очереди, состоявшей в основном из командированных, и посмотрел, кто осуществляет проверку пассажиров у металлодетекторов.

Ага, вон тот парень – типичный гомик, – определил Джерри, приближаясь к металлодетекторам. Укладывая сумку, он постарался исключить все, что могло бы вызвать подозрения, а также заранее снял с себя ремень и выложил в поддон все, что у него было металлического. Фактически он не нарушал закона, везя через границу двадцать пять тысяч евро, поскольку ехал из одной страны Евросоюза в другую, но ему не хотелось, чтобы его остановили пограничники.

Наконец подошла и его очередь. Он с легкостью проскочил через сканеры и еще минуту ждал, когда из рентгено-инспекционной установки выползет его сумка.

– Доброго пути, – с улыбкой напутствовал его парень на контроле. Джерри подмигнул ему, взял сумку и поспешил к поезду, до отхода которого оставалось три минуты.

Только он отыскал свое место, поезд тронулся, а через полчаса покинул пределы Великобритании и помчался по подводному тоннелю к материковой Европе.

В то время как «Евростар» с Джерри покинул пределы Великобритании и покатил по Евротоннелю, преодолевая расстояние в двадцать шесть миль, Эрика, Мосс и Питерсон изнывали от нетерпения, стоя у принтеров в глубине оперативного отдела в Бромли. Они выяснили, что старший Джерри О’Райли скончался перед самым Рождеством в 1982 году, за год с небольшим до рождения Джессики. Жужжание, гудок, а потом замигала красная лампочка.

– Кто знает, как заправить бумагу в эту чертову машину? – крикнула Эрика.

Джон подскочил к ним, быстро загрузил бумагу в лоток. Принтер снова заработал, выталкивая лист с фотографией на паспорт Джерри О’Райли.

Эрика взяла снимок, стала рассматривать лицо: злые глаза под кустистыми бровями, густая курчавая шевелюра темных волос. Она взглянула на Мосс и Питерсона.

– А где фоторобот того, кто влез ко мне домой?

Констебль Найт принесла Эрике фоторобот, который та поставила на одном из столов рядом с распечатанным изображением.

– Боже. Это он. Одно лицо! – присвистнул Питерсон.

– Итак, внимание. – Эрика вышла вперед, показывая всем распечатки фоторобота и снимка на паспорт, которые она затем прикрепила на демонстрационную доску. – Вот наш главный подозреваемый: Джерри О’Райли, сорока шести лет. Необходимо выписать ордер на его арест, связаться с транспортной полицией, пограничниками, аэропортами, проверить активность по его дебетовым и кредитным картам и так далее. Мы должны его найти, причем быстро. Он убил двух наших коллег. Мы также считаем, что он – биологический отец Джессики Коллинз. Я хочу знать, чем он занимался последние двадцать шесть лет. Знал ли он, что у него есть ребенок? Лора Коллинз родила в Ирландии в начале восьмидесятых, в среде ревностных католиков. Я не утверждаю, что у Джерри О’Райли имелся мотив убить родную дочь, но на данный момент это самая толковая версия. Если он и не убивал свою дочь, то, вне сомнения, пытался всячески помешать нам найти ее убийцу. Поймаем его – раскроем эту тайну. За работу.

В оперативном отделе мгновенно закипела бурная деятельность. Полицейские уселись за компьютеры, схватились за телефоны. Вскоре в кабинет Эрики пришла Мосс с папкой в руках.

– Досье на Джерри, – доложила она. – Только что передали по факсу. Весьма впечатляет.

– Удиви меня, – сказала Эрика.

– Ладно. Первый раз он нарушил закон в восьмидесятом году, когда ему было десять лет, – начала читать Мосс. – В составе банды из шести детишек совершил нападение на пожилую женщину и отобрал у нее кошелек. Арест и предупреждение… В одиннадцать и двенадцать его снова арестовывали – за магазинную кражу, поджог и поножовщину: порезал ногу одному из ребят в школе. В семнадцать его осудили за нанесение тяжких телесных: во время драки в пабе запустил бокалом в барменшу и выбил ей глаз. Полтора года оттрубил в колонии Святого Патрика в Дублине… Потом вроде как круто изменил свою жизнь – в девяносто первом записался в вооруженные силы Ирландии. Два года воевал на Ближнем Востоке: Кувейт, война в Персидском заливе, затем еще год в Эритрее; после какое-то время воевал в составе миротворческих сил в Боснии… Потом, в девяносто седьмом году, подрался с офицером, чуть не убил его, за что был уволен из армии с лишением прав и привилегий. В последующие годы подвизался в разных компаниях охранником и, не считая предупреждения за употребление марихуаны, особо не высовывался и ни в чем противоправном уличен не был.

– Неслабо.

– Ну да.

– Все это хорошо, но возникает самый главный вопрос: где он находился летом девяностого года, когда пропала Джессика?

– Джон ждет информацию по его паспорту… Что вы намерены со всем этим делать? Пригласите в отделение Лору Коллинз для допроса?

– Нет. Я планирую вылепить ей все эти факты без предупреждения, чтобы застать ее врасплох.

Эрика, Мосс и Питерсон ехали в Хейз, находившийся неподалеку от отделения полиции Бромли. Все трое напряженно размышляли о том, что выяснилось за последние несколько часов.