— Могу.

— Каким образом я узнаю, что сделка состоялась?

— Дайте мне короткое сообщение — неважно какое— и завтра в девятнадцать часов тридцать минут по французской программе Би-Би-Си вы услышите его. Для надежности сообщение будут повторять три вечера подряд. Это будет означать, что сделка состоялась.

— Как сообщение попадет в Би-Би-Си, да еще так быстро?

— Боюсь, это останется моим секретом.

— Невероятно, но я согласен. Как только услышу свое сообщение в третий раз, тотчас же передам деньги Сюзанн.

— Итак, ваша фраза?

— «Ma fille va faire sa premi`ere communion demain» [11] .

— Очень хорошо! До свидания.

Как-то во второй половине октября Арно вручил Мишелю следующую радиограмму:

НЕТ СВЯЗИ С МАРСЕЛЕМ, АРЛЕМ И ТУЛУЗОЙ. ПОЖАЛУЙСТА, ПОЧИНИТЕ РАЦИИ.

— Этого еще не хватало! — воскликнул Мишель, бросая радиограмму на стол и глядя на Арно. — Помните, нам все время твердили никогда не соваться за помощью к соседу, если приходится туго?

— Конечно, помню, — саркастически усмехнулся Арно. — Когда самому туго, говорят: «Не соваться», а когда туго пришлось другим, сразу же: «Почините…» Безответственные болтуны!

— Но, Арно, — уже спокойнее продолжал Мишель, в глубине души радуясь, что начальство в Лондоне такого высокого мнения о его радисте, — здесь же говорится «пожалуйста»!

— Они любезничают, чтобы я согласился чинить чертовы рации… Подумать только, эти недотепы в Марселе, Арле и Тулузе…

— Арно, что же делать? Вспомните, и у нас с вами однажды было…

— Не буду, — отрезал Арно.

Мишель не ожидал, что отказ будет столь решительным. Тем не менее прежде всего по соображениям безопасности он отнюдь не собирался приказывать Арно заняться этим необычным делом. Как можно заставлять человека чинить, а затем испытывать чужие рации, когда кругом снуют машины с радиопеленгаторами? Ведь они уже схватили девять радистов.

— А зря, — продолжал Мишель, с напускным равнодушием глядя в окно, — большое бы дело сделали. Репутация ваша от этого сильно бы выиграла: Почему бы не попробовать?

— А здесь, значит, все бросить и бог знает на какое время? — огрызнулся Арно.

— Наши донесения можно передать по рациям, которые вы почините. Там же получите ответы.

— Рации! Вы воображаете, что я их все починю?

— Сказать по правде, Арно, я в этом уверен, — признался Мишель со всей искренностью.

— Черт знает что! — примирительно проворчал Арно, и Мишель почувствовал, что выиграл сражение.

— В общем, если надумаете, приходите завтра утром. Получите билет на поезд в спальный вагон туда и обратно. Я могу подобрать связника, который знает адреса всех трех радистов и проводит вас к ним. Сегодня вечером вы еще успеете передать часть донесений. Завтра утренний экспресс отправляется в девять сорок семь.

— Ладно, приду. Разве вас переспоришь? — Арно поднялся и направился к выходу, бросив на Мишеля укоризненный взгляд, в котором, однако, сквозила неуверенность.

Некоторое время Мишель в раздумье смотрел на дверь, которая закрылась за Арно, а затем позвал Сюзанн, чтобы отдать необходимые распоряжения.

На следующее утро в десятом часу Арно пришел к Мишелю. Проворно и деловито он выложил четыре радиограммы, две из которых требовали ответа. Затем молча убрал билет в бумажник и похлопал себя по карману, где лежал кольт, с которым радист не разлучался. Остальные карманы были битком набиты всякими инструментами, проводками и зажимами. Сюзанн, как всегда приветливо улыбаясь, поставила перед ним на стол большую чашку кофе. Она относилась к Арно с симпатией, несмотря на то что ее, как и многих других, порой шокировали его неприличные выражения и дурные выходки.

Выпив кофе, Арно надел свой лоснящийся макинтош, надвинул низко на лоб зеленую шляпу и, кивнув Мишелю и Сюзанн, вышел из комнаты. Сопровождать его поручили Рикэ.

Беспокоиться об Арно было просто некогда из-за неотложных дел.

Вот уже несколько дней в городе находится Бернар из Клермон-Феррана. Ему нужно было договориться с Мишелем, где устроить жену, которая прибывала на следующей фелюге.

Не ладилось у Губерта. Ему показалось, что квартира в Сент-Этьене, адрес которой он получил в Лондоне, находится под тайным надзором у гестапо. Он слышал, что, когда придется туго, лучше всего уехать в Канн. Не теряя времени, Губерт так и поступил. Арно свяжется с Лондоном, и там решат, что делать Губерту дальше, а пока о нем приходилось заботиться Мишелю.

Арамис, недавно прикрепленный к группе Мишеля, уже в третий раз справлялся, разрешил ли Лондон закупить партию сушеных продуктов. Он должен ответить владельцу в течение двадцати четырех часов, иначе все продукты, которые пока еще в Марселе, будут проданы немцам.

— Сколько они хотят за них? — спросил Мишель.

— Два миллиона франков. Это целый склад, — сказал Арамис, — и притом продукты хорошего качества.

— Ладно, раз никто не может добиться ответа в казначействе, закупайте под мою ответственность. Черт с ними! Не можем же мы без конца посылать запросы.