Изучая аэродром, Мишель мучительно искал ответа на вопрос: рисковать или нет? Осторожность и благоразумие подсказывали «нет». Но, с другой стороны, с этим делом пора кончать. Если он не решится, придется возвращаться в Канн, а это еще 800 километров. В Турню и обратно тоже зря проделали 1300 километров… Так, пожалуй, и война кончится, пока он гоняется по Франции за неуловимыми «лизандерами»! Если бы не запутанное дело Карте, он, наверное, вообще отказался бы от этой затеи.

Мишель поделился своими сомнениями с Луизой, но она, по-видимому, не понимала всей важности присутствия людей на поле. Во всяком случае, если даже и понимала, что опасность преследования грозит именно ей, то смотрела на это глазами оптимиста. Так или иначе, соображения личной безопасности не влияли на ее точку зрения, и Мишелю предстояло решать самому.

В Периге возвращались пешком. Мишель все еще раздумывал, какое принять решение, и вдруг поймал себя на том, что беспокоится за Луизу как-то совсем по-иному, чем за других своих коллег, будь то мужчины или женщины. Он почувствовал, что не может оставаться беспристрастным. Может быть, именно это положило конец колебаниям, и он решил вызвать самолет.

В Периге Луиза сразу же отправилась звонить Арно, а после они пошли искать Поля и Жака Латура.

Обошли все кафе на главной площади — и напрасно. Лишь когда раздосадованные вернулись в отель, там неожиданно столкнулись с Жаком, он как раз спускался по лестнице. Жак отвел их к Полю, и состоялся «военный совет».

Жак тоже уже успел осмотреть аэродром. У самой вышки он встретил человека и завязал с ним разговор. Однако ничего определенного не выяснил. Мишель заметил, что это было ошибкой и если разговор показался подозрительным, люди на аэродроме будут теперь начеку.

Но тем не менее Мишель не был склонен придавать большое значение возможным последствиям опрометчивого поступка Жака. Очевидно, сказывалось присутствие Поля: его спокойствие было поистине заразительным.

Луиза приготовила на дорогу продукты (самолет мог прилететь сегодня) и упаковала их в рюкзак Мишеля, где лежали донесения в Лондон.

Договорились, что Мишель пойдет к себе слушать передачи, а остальные будут ждать его к ужину в отеле «Фенелон», где остановился Поль. Если услышит условленное сообщение, незамедлительно же прибежит и скажет, а если нет, то по окончании передач придет ужинать.

Вернувшись в отель, Мишель сразу же поднялся в комнату, включил приемник и поймал Лондон. Была отвратительная слышимость, и Мишель ничего не мог разобрать. Между тем до конца передач оставались считанные минуты. Вдруг он вспомнил еще одну волну в другом диапазоне. Переключив приемник, он быстро настроился на нее. И как раз вовремя. Первые слова, которые он услышал, были: «Повторяю: les femmes sont parfois volages».

— Вот здорово! Какая удача! — произнес он, задыхаясь от волнения, и выключил приемник.

Через несколько секунд он спускался по лестнице с рюкзаком на плече и радиоприемником под мышкой, упакованным в картонную коробку.

Попросив у портье счет, Мишель объяснил, что его друзья приехали и что он хотел бы расплатиться за обе комнаты, включая стоимость за ночь, хотя они и не будут ночевать. А за чемоданом, добавил он, сейчас кто-нибудь придет.

Через несколько минут он сидел со своими коллегами в ресторане отеля «Фенелон». Со спокойствием, на какое он только был тогда способен, Мишель сообщил им, что ужин не состоится.

Жак зашел за чемоданом Луизы, Поль расплатился за номер, и в восемь часов вся группа шагала в Базийак по залитой лунным светом дороге.

К без четверти десять, завершив десятикилометровый переход, они дошли до поворота на аэродром. Был густой туман. С того места, где они стояли, было трудно определить, высоко ли поднимается туман над землей.

Спустились на проселок, огибающий поле, и двинулись дальше, держась придорожных деревьев. Наконец дошли до насыпи и укрылись за ней. Теперь их не было видно ни со стороны вышки, ни с дороги.

Мишель внимательно оглядел аэродром. Туман стелился плотным слоем толщиной более метра. Если он не рассеется, летчику будет довольно трудно посадить самолет.

Мишель указал своим спутникам места и объяснил, что делать.

Затем, оставив на земле белые носовые платки, по которым каждый мог потом легко найти свое место, все снова собрались за насыпью и решили закусить. Было половина одиннадцатого.

Туман понемногу рассеивался. Вокруг царила мертвая тишина. Ни на вышке, ни в постройках света не было. Возможно, люди спали или они вообще отсутствовали. Они могли уйти в кино в Периге.

Все с аппетитом ели бутерброды, как будто собрались сюда на ночной пикник. Мишель отдал Луизе свою продовольственную карточку, чтобы она пользовалась ею в его отсутствие. Стрелки часов медленно подползали к одиннадцати.

— Как бы мне хотелось, чтобы они не прилетели до полуночи, — сказал Мишель. Едва он произнес эти слова, как послышался отдаленный гул одномоторного самолета. Все вскочили.

— Легок на помине! — воскликнул Мишель.

Луиза поспешно завернула остатки еды и, сунув сверток обратно в рюкзак, затянула лямку. Все разбежались по своим местам. Поль и Мишель встали рядом.