— Одеться-то хоть можно? — проворчал он совсем как тот Дан, пятилетней давности. И что-то защемило в груди так резко, что он даже запнулся.

— Можно! — хмыкнули снизу. — Корону не забудь.

— Обязательно! — Даниэль одевался с такой скоростью, будто его Грено палкой подгонял. Нет, даже еще быстрее! При этом он не переставал улыбаться во весь рот.

Невозможно было поверить, невозможно…

На пол пути между окном и кроватью ему попалось зеркало. Это немного помогло вернуть улыбку в рамки лица. Все-таки, когда до ушей — выглядит несолидно!

— Ну? — он все-таки не мог сдержать дурацкой счастливой мины. — Опять приличным людям спать не даешь в такую рань?

— Где ты тут видишь приличных людей, дрыхоня в короне! Все приличные люди при виде нас давно разбежались… — проворчал все тот же невидимый голос из густых зарослей. — Ты вылезешь уже, или тебя оттуда на руках выносить?

Даниэль с забытой ловкостью перемахнул через подоконник, прошел по карнизу и мягко спрыгнул в мокрую от росы траву. Он смотрел на Лана так, как будто впервые его видел. И кажется улыбался опять по-дурацки, но это уже не имело никакого значения.

— Ты точно не сон? И даже не привидение? — спросил он наконец.

— В лоб или по лбу? — тут же предложил Лан, и улыбнулся, точно так же, широко и знакомо, как… как тогда.

Они пробрались через сад все так же перебрасываясь шутками. Вышли на дорогу, все мокрые от росы…и вдруг замолчали. Как-то оба одновременно осознали, что это на самом деле…

Так и шли дальше молча, и было совершенно не важно куда они идут, главное — вместе!

Трость удалось выкупить, правда не без труда. Были и угрозы, пришлось выслушивать мольбы и жалобы на бедность «несчастного, всеми гонимого скупщика». И поторговаться пришлось. И пригрозить пристальным вниманием гвардии к этому маленькому доходному дельцу. Но результат стоил того! Скупщика просто корежило от жадности, но пришлось признать, что сверх законных процентов ему ничего не положено.

А еще… это непередаваемое чувство — когда не сговариваясь понимаешь, что надо сказать и как посмотреть!

У них так было, давно. Когда два проказника могли шкодить и веселиться, даже не сговариваясь заранее, каждый знал свою роль и чувствовал друга, как самого себя. И вот сейчас … снова… словно и не было ничего!

Не было страха, обиды, злости, разочарования… предательства. Ничего не было!!!

Они шли по узкой мощеной серым камнем улице, а город вокруг просыпался, распахивал ставни, отражался ликующим солнечным зайчиком от начищенной до блеска медной вывески над лавкой колбасника, пах свежей выпечкой и молоком, и немножко лошадиным навозом — фермерские коняшки бойко цокали копытами в сторону рынка.

И они двое тоже словно просыпались от тяжелого, долгого и болезненного сна, который длился больше двух лет… и сгинул этим утром туда, куда кошмарам и положено убираться с приходом солнца.

Надо же как бывает порой. Какой-то невидимый щелчок и все изменилось. Один его прекрасный сон на яву с Каро, который длился вот уже несколько дней сменился другим, не менее прекрасным, хотя и гораздо более неожиданным. Настолько неожиданным, что он боялся даже задуматься о причинах. Не спугнуть бы…

Он тайком поглядывал на Лана, словно пытался убедиться, что тот настоящий и не рассеется вместе с утренним туманом. До этого момента удивляться было некогда. Как и задуматься над происходящим. Они спешили, коротко обговаривали ситуацию, потом разыгрывали спектакль… И вот только теперь… Впрочем, Лан кажется рассеиваться не собирался. Шагал рядом и тоже улыбался каким-то своим мыслям. Как будто они каждый день так вот выходили прогуляться в город. Лан… Неужели ты смог простить все. Ведь я так ничего тебе и не рассказал о том, что чувствую и о том, что понял за все это время… Даниэль поймал себя на мысли, что вот теперь ему в жизни, кажется мечтать больше не о чем.

Их уютное молчание было нарушено отчаянным детским визгом из соседнего проулка. Герцог отреагировал первым, он был ближе. Не раздумывая, бросился на звук, влетел в узкую щель между каменных заборов, и… едва не растянулся во весь рост, запнувшись о прочную бечевку, натянутую у самой земли.

Равновесие он все же удержал, тренировки не прошли даром, и целоваться с грязными булыжниками не пришлось. Вот только пока он махал руками, пытаясь удержаться, пресловутая герцогская трость, как живая, вырвалась из пальцев и красиво отправилась в полет. Прямо в глубь проулка, где и встретилась со стеной, с сухим треском отскочив от препятствия.

Откуда взялась рыжая бестия не смог потом вспомнить на сам хозяин трости, ни его запоздавший спутник. Только всклокоченный огненные вихры и грязные пятки мелькнули в воздухе, а это существо уже сидело на самом высоком заборе, сжимая в руках вожделенную добычу.

— Что упало, то пропало, олухи! — звонко крикнуло оно тем самым детским голосом, и исчезло по ту сторону забора.

— Ты это видел? Бродяжка! — Лан стремительно подскочил к забору, и уже вознамерился на него влезть, когда Даниэль, наконец, осознал, что случилось.