— Мартиросское сражение… — промямлил он, и удивился как спокойно может звучать его голос, — Мартиросское… сражение…

Мэтр терпеливо ждал ответа. Он никогда не придирался и не ругал учеников, но так искренне огорчался, если они чего-то не знали, что было очень стыдно его подводить.

Может поэтому Ким не выдержал:

— В две тысячи триста двадцать втором году! — Прошептал он в спину Даниэлю. — Капский Альянс против имперского флота, бухта Мартиросса!

Даниэль руководствовался совсем иными доводами. Он тоже боялся огорчить и разочаровать. Но отнюдь не учителя. Если он не ответит сейчас на вопрос, то получит низший бал. Потому что мэтр станет спрашивать дальше, а дальше он знает не больше. Скоро конец недели, Каро вернется и непременно проверит его успеваемость и тогда… Нет, наказывать за это она не станет, он уже убедился, но… Даниэль толком не понимал почему, но он не хотел, отчаянно не хотел, чтобы Каро видела его промахи. Поэтому он слово в слово повторил подсказку, внутренне сгорая от стыда и чувства собственной ничтожности.

— Отлично! — Обрадовался мэтр. — Великолепно! Продолжим изучать это интереснейшее время! Как вы уже знаете…

Рассказывал мэтр интересно, а поскольку новым этот урок был только для Даниэля, то Конти частенько пользовался помощью мальчишек — и им повторение полезно. Те тоже радостно делились знаниями, рассказывая о сражениях парусных фрегатов и тяжелых галер в южных морях империи. Даниэль почти не слушал. Ему вдруг стало ужасающе, почти болезненно неуютно в классе. И с каждым удачным ответом мальчишек это чувство нарастало. «Жутко глупый.» Это словосочетание вот уже час колотилось у него в висках. Даже малявки его обходят …

Наконец мэтр спохватился, что его время уже закончилось, попрощался с учениками и отбыл, все так же уткнувшись носом в книгу. До начала следующего занятия был получасовой перерыв.

А вслед за ним вылетел и один из его учеников. Не чуя под собой ног, не слыша ничего, кроме барабанного боя собственного сердца, и видя только разочарованное лицо Каролины, Даниэль покинул классную комнату и больше в этот день в нее не вернулся. Глупо. Как глупо. Он побоялся разочаровать Каро плохой оценкой, тогда как он для нее навечно напыщенный глупец которого можно лишь стыдиться!

Мальчишки недоуменно переглянулись, посмотрев ему в след. Ким нахмурился — какая-то мысль не давала ему покоя. Он встал и прошелся к тому месту, где еще недавно сидел Даниэль. Посмотрел на брошенные книжки, аккуратно открыл одну, вторую…пожал плечами. И вдруг охнул — его словно ледяной водой из кружки в лицо обдало болью, стыдом и чем-то…еще. Непонятным. Такого чувства Ким не знал, но оно ему ужасно не понравилось.

— Чего это он? — Озвучил всеобщее недоумение Эрик.

— Не знаю. — Коротко отозвался Пит, и оглянулся на Кима.

— Не понял. — Честно сказал Ким. — Но ему почему-то стало очень плохо…

Преподаватель литературы и риторики Мэтр Мортино появился как нельзя кстати. Оглядел аудиторию и суховато поинтересовался:

— А где Даниэль? — И не дождавшись ответа, недовольно поморщился. — Ну как, скажите, он собирается стать принцем-консортом с таким отношением к учебе! Или может, мальчик не здоров? — Тут же спохватился ворчливый, но не злой риторик.

— Кем становится? — Переспросил Ким, сделав круглые глаза. Он понял, что же его в Даниэле беспокоило. — Так это…это ОН жених???

— Ну естественно он. — Уже опять брюзгливо отозвался преподаватель, устраиваясь за кафедрой. — Других герцогов Даниэлей тут не было. Так, молодые люди. Поскольку вы здесь, займемся делом.

Красный, как рак, Эрик уткнулся в свою книгу и сидел тише мыши. Питер тоже заметно смутился. Ким тяжело вздохнул — опяяяяять влипли.

Вечером вся троица неуверенно топталась под дверью одной из комнат.

— Это точно тут? — Спросил Эрик, нервно поежившись.

— Тут-тут. — Недовольно отозвался Ким. — Вечно ты, Эр, со своим языком…

— Да я откуда мог знать! — В голос возмутился Эрик и тут же испуганно заткнулся, получив подзатыльник от Питера.

— Че руки-то распускать! — Все же буркнул он, потирая голову.

Возня за дверью и звонкие голоса, принадлежащие без сомнения «личным воспитанникам Ее Высочества», выдернули Даниэля из задумчивости. Он напрягся. Пришли поиздеваться? Как Герхард?

— Стучим? — Зачем-то еще раз переспросил Ким, уже занося руку и останавливаясь в последний момент.

— Да стучи уже! — Зашипел Эрик, и толкнул друга чуть сильнее, чем хотел. В результате Ким стукнул в дверь два раза — кулаком и лбом.

— Ой!!!

Первым порывом Даниэля было не открывать. Притворится, что его нет. Но тогда получается, что он струсил! Струсил перед мелкими двенадцатилетками. И как после этого встречаться с ними? А встречаться все равно ведь придется… Ну ладно… пусть только попробуют издеваться, пусть только попробуют! — с такими чувствами, ярко написанными у него на лице, Даниэль широко распахнул дверь.

— Что надо? — грубо спросил он у отскочившей от неожиданности троицы.

— Ой… — еще раз повторил держащийся за лоб Ким и заморгал длинными ресницами. А Питер пихнул в спину Эрика — ты виноват, вот теперь и давай…объясняйся! — Яснее ясного говорил его жест.