— Серьезно, уродливо? — Его рука поднимается к лицу, чтобы убрать упавшую прядь волос, и от этого движения мускулы на плече играют и перекатываются. Мне приходится приложить усилие, чтобы отвести глаза, пока он не заметил. — Тогда, полагаю, здесь ходят тысячи шлюховатых стриптизерш. Только я никак не могу представить, что ты — одна из них. — Он снова подъезжает поближе, кладет руку мне на бедро, и легкий трепет опять поднимается вверх по моей ноге.

Боже милостивый! Когда меня в последний раз кто-то так трогал? Или когда я последний раз чувствовала бабочки в животе?

— И вообще, твое тело принадлежит только тебе. Ты можешь делать с ним все, что тебе хочется. Никто не имеет права диктовать тебе, что ты должна делать, думать, носить и тому подобное. — От звука его голоса бабочки разлетаются прочь.

— Когда ты замужем, это все проще сказать, чем сделать.

— Что ж… Судя по всему, он больше не будет навязывать тебе свое мнение, теперь ты можешь расправить крылья. В точности, как вот эта самая бабочка… — Лукас легонько постукивает пальцем по моей ноге, и, проследив глазами за его взглядом, я вижу маленькую красивую бабочку, которая теперь навечно вытатуирована на моей коже.

— Как красиво, — радостно вскрикиваю я. — Совсем как настоящая. Как ты это делаешь?

— Вот видишь. Это должна была быть птичка, но я слегка напортачил, и теперь это бабочка.

У меня отваливается челюсть, и тут я вижу, как игривая улыбка расплывается у него на лице.

— Шучу, — говорит он. — Просто хотел посмотреть на выражение твоего лица. Ты очень забавная.

— Это не смешно, — отвечаю я, смеясь.

Я лежу на кресле два часа, пока Лукас работает, но по ощущениям прошла вечность. Иногда мы переговариваемся, после наступают минуты тишины, и я просто слушаю музыку, стараясь не думать о жжении и боли в ноге. В конце концов он откатывается на стуле и объявляет, что сейчас как раз подходящий момент, чтобы сделать паузу до моего следующего визита.

Я сажусь, потягиваюсь, смотрю вниз на ногу и отмечаю, что кожа вокруг рисунка очень красная и раздраженная, но сам рисунок очень красивый. Стебли, цветы и бабочки выглядят очень естественно, почти живыми. Понятия не имею, как ему удается создать нечто столь реалистичное и красивое с помощью тату-машинки.

— Нравится? — спрашивает он, мягким движением накладывая мне на кожу большую белую повязку.

— Очень. Жду не дождусь, когда смогу увидеть окончательный вариант.

— Скоро увидишь. — Он подмигивает и встает. — Как ты себя чувствуешь? Можешь походить вокруг?

Я спускаю ноги с кресла и еще раз немного потягиваюсь.

— Да.

— У тебя офигенная бледная кожа. Обожаю с такой работать. На ней чернила кажутся очень яркими.

— Хм. Спасибо… наверное, — отвечаю я, бросая на него взгляд.

— Да, это комплимент…. Ты красивая.

Он что, со мной флиртует? Нет, он просто милый и вежливый.

Лукас протягивает мои джинсы и туфли, и этот жест отчего-то кажется ужасно интимным.

— Можешь пока пойти переодеться, а я тут приберу. Потом назначим следующий твой визит, если ты не передумала.

— Конечно. Теперь я точно не передумаю. Мне нужно увидеть твое восхитительное творение законченным.

— Умница. Я тоже с нетерпением этого жду. — Он с благодарностью мне улыбается.

Я направляюсь в ванную комнату, чтобы переодеться и, раз уж я здесь, немного подправить прическу, потому что выгляжу так, как будто только что проснулась. Взглянув на часы, я осознаю, что уже девять тридцать. Я пробыла здесь почти три часа. Закинув шорты в сумку, я выхожу к нему в приемную. Нога болит, когда я иду.

Лукас стоит, склонившись над большим исписанным вдоль и поперед ежедневником, и сравнивает записи со своим телефоном. Не могу удержать улыбку от того, как серьезно, но при этом озадаченно он выглядит.

Он замечает мою сочувственную улыбку.

— Я пытаюсь использовать новое приложение, чтобы следить за графиком визитов, но все равно полагаюсь на это бумажное безобразие, — поясняет он. — Старые привычки умирают с трудом.

— Я тебя так понимаю. У нас на работе недавно установили новое программное обеспечение, и я все еще не до конца ему доверяю.

— Кем ты работаешь?

— Я — менеджер в отделе кадров.

— Ух ты. Просто супер. Тебе приходится увольнять людей?

— Да, иногда. — Я издаю смешок. — Мне и нанимать их приходится. Не люблю увольнять людей. Это совсем не весело.

Он вздыхает и возвращается к календарю.

— Так, тебе подойдет в пятницу через две недели, в шесть тридцать, как сегодня? — спрашивает он. — Тогда ты опять будешь моей последней клиенткой, и мне не придется торопиться.

Я достаю мобильник и проверяю свой календарь. Я знаю, что никаких дел у меня нет, но нужно убедиться, что не запланированы никакие мероприятия у детей. Маленький квадратик, обозначающий этот день в моем календаре, пуст. Как всегда.