Когда она была маленькой, то не сомневалась, что ее бабушка и дедушка никогда не ссорятся. Родители время от времени кричали друг на друга, и пусть все самое серьезное происходило за закрытыми дверями, она их слышала. Ей казалось, что с мамой и папой что-то не так, пока не стала старше и не обнаружила, что бабушка с дедушкой просто ведут себя тише. Гермиона не знала ни одной пары, которая бы никогда не ругалась.

– И теперь, когда ваши отношения перестали быть такими напряженными как поначалу, вы ощущаете утрату интереса или возбуждения? Мистер Малфой?

Драко вздохнул и закинул ногу на ногу.

– Разумеется, все уже не так завораживающе, как было по первости, но дело не в трудностях. Всё было в новинку в другом человеке, в том, что мы делали. Но это не значит, что потом мы были менее удовлетворены друг другом.

– Но сейчас всё по-другому? – он вскинул бровь и жестом дал понять, что ждет объяснения. – Вы сказали, были менее удовлетворены, не в настоящем…

Он снисходительно улыбнулся.

– Будь мы удовлетворены сейчас, мы не платили бы вам за то, что вы меня раздражаете, не так ли?

Черты Перри исказило нетерпение, прежде чем она сумела придать своему лицу выражение вежливого интереса.

– Я здесь для того, чтобы помочь вам, мистер Малфой. А теперь почему бы вам не рассказать мне о ваших семьях и друзьях. Вы прошли школу, войну, у вас богатая история. Рядом были близкие люди, которые бы поддерживали ваши отношения?

В комнате повисла тишина, и Гермиона решила, что Драко отвечать не намерен.

– Моя семья была настроена очень дружелюбно, – она помедлила, оглядываясь на мужа. – Драко потребовалось время, чтобы понять маггловский уклад, но в конечном счете он немного открылся этому миру.

– Мистер Малфой, а как обстоит дело с вашими родителями?

– Они стали сравнительно понимающими, – протянул он.

– Сравнительно?..

– Если сопоставлять с началом.

– Но они не поддерживали вашу женитьбу?

Гермиона выдавила смешок.

– Они были бы счастливы, если бы мы разошлись. Кроме…

– Чушь, – осадил ее Драко, на секунду задерживая на ней взгляд. – Ты нравишься моей матери.

Гермиона скептически на него посмотрела.

– В прошлый раз, когда я была там, она заявила, что мой вкус – это настоящее бедствие, а я сама здорово поправилась, пусть даже…

– Это ее способ выражения. Сколько раз…

– Ее способ? Постоянно придираться к каждому моему слову…

– Да! Ты видишь ее со мной…

– И давай даже не будем касаться твоего отца.

Его голова дернулась, прежде чем Малфой смерил Гермиону злым взглядом.

– Ради бога, Гермиона.

– Этот человек будет смеяться, когда я сдохну…

– Ты проводишь слишком много времени с Уизли с этими твоими мелодрама…

– Это не мелодра…

– Именно они…

– Твоей отец…

– Никогда тебя не полюбит, – он вскинул обе руки, признавая сказанное. – Никогда не примет полностью, что ты моя жена. Но он знает, что я люблю тебя, и этого ему достаточно. Мой отец убьет любого, кто поднимет на тебя руку, только лишь потому, что знает, каково будет мне, – его скулы окрасились румянцем, и Гермиона медленно закрыла рот. Драко повернулся к терапевту и поднял палец. – Я выражался фигурально.

– Ну разумеется, – Перри поднесла перо к странице блокнота и замерла. – Гермиона, почему бы вам не рассказать Драко о своих чувствах, вызванных его словами.

Гермиона подцепила пальцем складку на джинсах, которую тут же разгладила.

– Я понимаю. И никогда не просила Люциуса прыгать от радости, что я его невестка, так как сама никогда не могла полюбить его как человека. Но от этого все равно больно, – она сделала глубокий вдох, уткнувшись взглядом в свои руки. – Больно, что твой отец не считает меня достойной тебе парой. Думает, что я не смогу сделать тебя счастливым. Я знаю, как сильно ты его любишь, и иногда это тяжело. Потому что отдаю себе отчет, что его признание – это то, что тоже сделало бы тебя счастливым. И я полагаю…

Она пожала плечами, сглатывая комок в горле. В какой-то степени Люциус был прав. По крайней мере, принимая во внимание последний год. Драко был несчастлив, как, впрочем, и она. А потом ее поступки привели к тому, что им обоим стало совсем плохо. Тишина в комнате душила, и Гермиона сморгнула набежавшие слезы.

– Уизли думает, что я не годящийся для тебя кусок дерьма, – тихо проговорил Драко.

Перри подхватила со стола коробку с салфетками и протянула ее Гермионе. Та взяла парочку и промокнула веки.