Шарль вслушивался в болтовню Марии. Она рассказывала об успехах Франциска в верховой езде. Кардинал потрепал Марию по щеке и сказал, что ему грустно видеть, что она нездорова, предложив ей пойти прилечь.

— Нет! Нет! Как же можно? Вы ведь приехали! — запротестовала она.

— Вот как раз поэтому пойти и прилечь, — ответил он. — Я просто не могу позволить, чтобы твой энергичный муж так утомлял тебя…

Услыхав такую похвалу в свой адрес, Франциск был не в силах скрыть самодовольную улыбку.

Мария сказала:

— Мы, пожалуй, слишком далеко уехали вчера на лошадях… Немного далековато… для меня.

— Вот потому-то пойди приляг, а Франциск покажет мне своих лошадей.

На том и договорились. Марии было приятно видеть, что дофин уже меньше боится Шарля. А как он умолял ее раньше не оставлять его один на один с кардиналом…

Мария оставила их, а Шарль тепло улыбнулся мальчику. Кардинал был великий актер — этой дружелюбной улыбкой он прекрасно скрыл презрение к дофину.

— Вы… вы… ведь хотели взглянуть на конюшни, да? — с опаской спросил Франциск.

— Да…

Кардинал был так мил, что Франциск начал, было, думать, что валял дурака и зря боялся Шарля. Они побывали на конюшне, а потом отправились побродить по округе.

— Я ни капли не сомневаюсь, что ты очень хороший муж, — заговорил кардинал.

— Я очень люблю Марию, — сказал дофин. — Я готов умереть ради нее.

— Ей от тебя нужно нечто большее, чем смерть.

— Пусть только пожелает — я все сделаю!

— Она выглядит печальной.

— Ну что вы?! Она так счастлива. Она сама так говорит.

— Когда она думала о браке с тобой, она радовалась. Я думаю, что сейчас уже все иначе.

— Я… я… не понимаю, о чем вы?

— Ты дал Марии чудесный титул. Ты сделал ее женой дофина. Но в браке есть еще кое-что, кроме титулов. Марии нужен любовник. У нее должен быть ребенок.

Дофин вспыхнул и не знал, куда глаза девать от смущения. Он почти расплакался от беспомощности. Как же он был прав, что остерегался Шарля.

Губы кардинала растянулись в усмешке.

— Скажи мне, — потребовал он, — я прав или нет, что Мария разочаровалась в своем любовнике?

— Марии не нужен…

— Марии не нужен?! Да нужен он ей, нужен!

— Но она говорила…

— Пресвятая Дева! Да как можно так отстать в любви, что спрашивать, чего она хочет на самом деле?! — Кардинал презрительно расхохотался, а потом заговорил дальше. — Твой дед встал бы из могилы, да пришел сюда с кнутом, услышь он такое. Ты опозорил и Францию, и род Валуа!

— Но если нам не хочется…

— Бедная Мария! Теперь-то мне понятно, чем она больна. Она в томлении… Мальчик, послушай меня. Ты — жалкая тряпка, ты упрашиваешь жену не требовать от тебя того, что требуют от мужчин. Да вся Франция отвергнет тебя! Будешь ли ты после этого французом? Теперь я знаю, почему грустит Мария. Моя бедная племянница! Моя несчастная племянница!

— Да как… как… вы смеете?! — заикаясь, произнес Франциск. — Не забывайтесь! Вы говорите с дофином!

— Не забывайтесь! Если бы Господь сделал так, чтобы я забыл об этом… Я не хочу принадлежать земле, наследник которой — трусливая девчонка, выдающая себя за мужчину.

— Я… я… пожалуюсь королю…

— Я тебя очень прошу: не надо этого делать. Не добавляй ему седых волос. Ему лучше не знать, что он породил чудовище, рядом с которым самой прекрасной девушке Франции вполне достаточно быть просто его женой и все.

— Вы явились сюда специально, чтобы мучить меня!

Кардинал схватил мальчика за руку и с набожным выражением лица возвел к небу глаза:

— Нет, сын мой. Я явился, чтобы посмотреть, как ты выполняешь свой долг. Долг не только по отношению к моей племяннице, но и к своим предкам.

Лицо дофина затряслось:

— Я… я…

Шарль обнял юношу за плечи и сказал:

— Мой дорогой мальчик, мой любимый дофин, я был груб. Иногда нужно быть жестоким, чтобы быть добрым. Я хочу помочь тебе. Я прекрасно понимаю, ты молод и у тебя нет здоровья сверстников. Ты не шляешься с ними по деревенькам и не играешь в их игры. Поверь, пожалуйста, я хочу помочь тебе. Вы должны выполнить свои брачные обязанности.

Шарль нежно рассмеялся и продолжил:

— То, что ты отвергаешь, принесет тебе великую радость. Помнишь, как ты первый раз сел на лошадь и страшно испугался? Земля казалась такой далекой, и ты ужасно боялся упасть. Ты пообещал себе, что больше никогда не сядешь в седло. А как ты радуешься сейчас, научившись ездить верхом! И здесь получится то же самое! Тебе будет стыдно, если ты убежишь от этого. Тебе будет стыдно до конца твоих дней. Ты понимаешь меня?