— Да, — ответил дофин.

— Я знаю, ты вырастешь сильным. Ты станешь мужчиной — настоящим наследником короны своего отца!

Они возвратились во дворец.

— Не рассказывай Марии о нашем разговоре, — предупредил кардинал. — Это было бы неумно. Ей вряд ли будет приятно узнать, что ее мужа подталкивали к исполнению супружеского долга.

Лицо дофина превратилось в маску. Он не был больше счастливым молодым мужем — перед ним лежал его долг, исполнение которого вселяло в него ужас.

Перед отъездом кардинал заглянул к Марии. Ему незачем было задерживаться в замке. Он сделал то, что хотел, и этого пока достаточно.

А король считал, что молодые должны сами разбираться между собой. Когда дело касалось детей, король становился сентиментален. Он очень хорошо помнил свое испытание ранней женитьбой. А что до королевы, так у той вовсе не было желания выполнять этот долг, хотя у кардинала были сомнения в искренности этого.

А дому Гизов так нужен был ребенок Марии!

Все будет в порядке, — размышлял кардинал по дороге из замка. — Я влил немного мужественности в этот комок испорченного мяса, называющего себя дофином Франции. Жаль только, что у моей любимой будет такой недостойный попутчик в первом путешествии в наслаждение телом.

* * *

После кардинала в Вилле-Котре появился король. Его приезд был без всяких церемоний, просто король охотился в окрестностях замка.

И Франциск, и Мария очень обрадовались его приезду.

Король жадно вглядывался в их лица, ведь перед ним еще совсем дети, а ему ли не знать, что такое юный муж? Король содрогнулся, вспомнив себя много лет назад…

— Ну как вы тут, дети мои? — спросил он, обняв их.

— Мы так счастливы, папочка! — заверили они его почти в один голос.

Мария была какая-то бледненькая, хотя, впрочем, может это болезнь? А вот дофин был какой-то пристыженный. Он ничего не рассказал королю, правда, Генрих II и не спросил его. Он очень хорошо помнил собственные мучения и колкости остроумного отца по этому поводу.

Это обойдет их стороной, — утешал он себя. — Ведь они так довольны друг другом. Франциск все время спрашивает ее по любому пустяку, а Мария всегда готова успокоить и развеселить его.

Однако король явился неспроста. Он решил забрать Франциска на некоторое время да посмотреть, что из этого выйдет.

— Франциск, я хочу, чтобы ты побывал в лагере Амьена.

— Нет, папа, — сразу же ответил дофин.

Король заметил в глазах мальчика ужас. Остаться без Марии и поехать в Амьен, где одни грубые солдаты?!

— Это отличная возможность показать, как ты держишься в седле. Ты не забывай: народ хочет видеть тебя, ведь ты — дофин Франции! Придет время, и ты станешь королем этой страны. Не надо бояться.

И Франциск уехал, а Мария осталась в Вилле-Котре. Король решил, с ее здоровьем здесь ей будет лучше, чем в Париже. Он отправил к ней четырех тезок, чтобы Мария не очень скучала. Когда Франциск и Мария прощались, королю показалось, что она это сделала с каким-то облегчением. Он был уверен, что все понял.

* * *

А тем временем при Дворе разыгрались страсти. Скончалась королева Англии, и ее место заняла Елизавета[31] — внебрачная дочь Генриха VIII и Анны Болейн. Если бы трон не был узурпирован бастардом, то он должен был бы принадлежать Марии, королеве Шотландской, и, к тому же, жене дофина Франции.

— Пресвятая Дева Мария! Да мы отправим туда армию и сбросим бастарда! Бог поможет нам! — раскричался Франсуа де Гиз.

Но король воевать не хотел — воспоминания о святом Квентине до сих пор мучили его. Да и пересечь Ла-Манш не так просто. Генрих изо всех сил старался наладить мир со своими врагами. Он хотел вызволить из тюрьмы великого коннетабля Анн де Монморанси, которого очень любил и ценил. Король хотел мира, а не войны.

— Это дело провалится, — сказал король.

Он размышлял о другом: Мария Стюарт — полноправная наследница английского трона. Так пусть она все бумаги подписывает как английская королева, а гербовые девизы должны быть повсюду, где она появляется. Мария должна титуловаться как жена дофина Франции, королева Англии, Шотландии и Ирландии.