* * *

Скоро должны сыграть еще одну свадьбу. Граф Джеймс в конце концов собрался жениться на леди Агнессе.

Марии так хотелось выразить свою признательность брату, так где же отыскать возможность лучше, чем эта свадьба? Она хотела дать ему то, чего он жаждал — титул графа Меррейского. Но как же ей это сделать, если старик Хантлей отказал, и не беспричинно? Вместо этого она собиралась сделать его графом Марским и умолять его успокоиться на этом.

А теперь в самый раз заняться масками и пантомимами. Она позвала своих тезок, и они углубились в обсуждение музыки к свадьбе, а здесь уже был нужен синьор Давид. Его общество никогда не надоедало Марии.

Когда он вошел, все подруги тепло приветствовали его.

— Садитесь здесь, — приказала Мария. — А теперь спойте ту новую песню, что вы принесли мне в прошлый понедельник.

Они завороженно слушали прекрасный голос.

— Вы возглавите хор на свадьбе моего брата, — заявила Мария.

Давида охватил восторг. Это было так приятно, делать для Давида какие-нибудь пустяковые вещи. Если Мария могла поставить перед ним какую-нибудь маленькую задачку, казалось, что выполнение ее доставляет Давиду удовольствия больше, чем похвала.

— Давид, — сказала она, — я собираюсь сделать вас моим камердинером. Отныне вы будете все время здесь, среди нас. Где вы живете сейчас, Давид?

— В домике привратника, Мадам.

— Вы будете жить во дворце. Теперь скажите, не пишите ли вы на французском языке?

— Мадам, это мой родной язык.

— Так почему же вы раньше не сказали?! — вскричала Мария по-французски. — Мы будем говорить только по-французски! Мы так любим этот язык!

— Давид, расскажите о себе, — попросила Флем. — Если, конечно, Ее Величество позволит.

— Ее Величество позволяет, — шутливо повторила Мария, а потом добавила: — Флем, милая, ну будь же ты такой, какая есть на самом деле!

— Да рассказывать то почти и нечего, — начал Давид. — Пока я не появился при шотландском Дворе… моя жизнь была не особенно интересной. Я родился в бедности. Мы жили очень бедно, но отец был музыкантом, и потому музыка окружала меня с детства…

— Это ваше детство сделало из вас того музыканта, который есть сейчас! — сказала королева.

— Я рад этому, Мадам, потому что благодаря этому вы обратили на меня внимание.

— А еще что-нибудь вы расскажете нам, Давид? — спросила Битон.

— Когда настало время покинуть дом, меня отправили в услужение к настоятелю монастыря в Турине. Там я играл, пел в хоре и был при нем секретарем.

— Так вы столь же хороший секретарь, как и музыкант? — спросила Битон.

— Думаю, да. Потом я отправился ко Двору герцога Савойского.

— И там стали секретарем Морреты, — дополнила Мария. — Кто знает, может, я тоже воспользуюсь вашими навыками секретаря. А что, пожалуй, я так и сделаю, Давид. Я буду платить вам шестьдесят пять фунтов в год, и, если все будет хорошо, я увеличу вам жалованье.

— Мадам, Ваша доброта покоряет меня. Служить Вашему Величеству — уже достаточная для меня награда.

— Но ведь для нас этого недостаточно? — обратилась она к подругам.

— Мы оденем вас в бархат, — с улыбкой сказала Флем.

— Битон, дорогая, дай Давиду денег, чтобы в следующий раз он пришел к нам в новом наряде, — сказала Мария. — И купите драгоценности, Давид.

Она взглянула на свои руки и сняла кольцо с рубином.

— Это — ваш цвет, Давид. Я думаю, для вашего мизинца это кольцо будет как раз.

Его глаза заблестели, и подруги увидели слезы. Он рухнул на колени и, взяв кольцо, надел его на мизинец, а потом поцеловал камень.

— До моих последних минут, — сказал он, — оно будет напоминать мне об этом дне.

* * *

Джон Нокс служил на брачной церемонии в Сент-Джайлской пресвитерианской церкви.

Граф Джеймс был его любимцем, и Нокс поглядывал на молодого человека с большой надеждой. Естественно, иногда надо было пожурить своего ученика, но Джон Нокс уже объявил, что граф Джеймс станет другом Господу и истинной религии.

Нокс был человеком расчетливым и, уже присмотрев себе местечко на небесах, не видел причины, по которой надо было бы отказываться от выгодных вещей здесь, на земле.