Но Мария вела себя безрассудно. Казалось, она купается в любви. В любовной истории с Дарнлеем все исходило от нее. Она — королева и защитит Дарнлея от Джеймса Стюарта, собиравшегося уничтожить его. Давид прекрасно понимал, что Мария полна решимости показать Шотландии всю свою власть.

А в это время Дарнлей лежал в постели с корью. Королева совершенно потеряла голову, и, хотя болезнь была не так уж и серьезна, Мария настояла, чтобы он остался в замке Стирлинг и она могла бы ухаживать за ним. Она не покидала его комнату, и уже ни у кого не оставалось сомнений в ее намерениях.

Джон Нокс призывал теперь паству обратить внимание, что королева обхаживает своего любовничка в самой неприличной форме.

— Господь, — заявлял он, — видит все грехи Марии Стюарт. Она расплатится за каждый из них!

Королева Англии, прослышав о речах Джона Нокса, всенародно объявила, что потрясена до глубины души. Королева… ухаживает за больным молодым мужчиной… Это — разврат!

— Королева Англии, — сказала Мария, — отстаивает свое достоинство, но она защищает то, что для нее потеряно навсегда…

Марии было неведомо, что королева Англии успешно несет в Шотландию раздор. Вместе с Сесилом и Дадлеем они веселились по поводу достоинств Дарнлея.

— Пусть она подождет самую малость, — говаривала Елизавета. — Вскоре этот юнец покажет свое истинное лицо. Ему нужно лишь убедиться, что королева в его сетях.

Последнее время, выздоравливая, Дарнлей сделался сварливым. Мария заметила, что некоторые из его слуг ходят в синяках. До нее дошли слухи, что Дарнлей нещадно бьет их, но она была так счастлива, что не придавала этой болтовне особого значения.

Для Марии был такой праздник, когда он выздоровел окончательно, что она с несколькими служанками, в том числе и со своими тремя тезками, нарядившись в одежды простых горожанок, отправились на улицы Эдинбурга, обращаясь к людям с просьбой дать несколько монет для бала, который они собирались устроить.

Когда стало известно, что во главе этих якобы небогатых женщин, была сама королева, пересуды о Марии разгорелись с еще большей силой. Джон Нокс раскричался громче, чем когда-либо, а королева Англии потихоньку складывала в копилку о Марии все то, над чем можно позлорадствовать и на людях, и в личных беседах.

* * *

Теперь, после выздоровления Дарнлея, Мария решила не затягивать со свадьбой.

На дворе стоял май — три месяца с тех пор, как Дарнлей появился в Шотландии. Марии очень хотелось узаконить их союз. Она чувствовала себя немного неуютно. Сначала строгая мораль Шотландии была нарушена пресвитерианской Церковью, а теперь вроде как сама королева Шотландии делает то же самое.

Она вызвала к себе брата и сказала о своем намерении выйти замуж за Дарнлея. Мария приготовила бумагу, которую попросила Джеймса подписать.

— Какую бумагу?! — воскликнул граф Меррейский.

— О вашем согласии на этот брак и что вы сделаете все, чтобы устроить это дело.

— Мадам, это невозможно. Это расколет Шотландию.

— Отчего же?

— Среди шотландской знати множество тех, кто категорически против этого брака.

— Это вы о себе, что ли, говорите?

— И о себе тоже, Мадам.

— Это все потому, что вы боитесь. Вы опасаетесь, что мы возвратим Шотландию к католической вере, а реформатская Церковь и вы лично окажетесь не у власти.

— Вы слишком молоды, Мадам, чтобы…

— Я уже достаточно взрослая, брат. Когда ты был в моем возрасте, ты мечтал править Шотландией. Я теперь делаю то же самое.

— Тебе не добиться этого через брак с Дарнлеем.

— Я — королева и сама выберу, за кого мне выходить замуж.

— Делая выбор, ты не можешь не думать о своем народе…

— Мой народ поддержит мой выбор.

— Никогда! — в ярости заорал граф Меррейский.

— Ты забываешься, брат.

— Нет, это ты забываешься, дорогая сестра. Ты ведешь себя, как шлюха, со своим смазливым мальчишкой. Он спит с тобой в твоей постели. Весь Двор знает об этом. Я прошу тебя, пока еще не очень поздно, если тебе дорога твоя корона, оставь эту дурную жизнь…

— Ты цитируешь господина Нокса… А ведь есть кое-кто, кто подрежет ему когти.

— Ты не понимаешь, что говоришь.

— Я очень хорошо понимаю, что говорю. Подпиши эту бумагу, и я буду считать тебя хорошим подданным.

В ответ на это граф Меррейский резко развернулся и вышел из комнаты.

Несколько позже пришел Давид с новостью, что Джеймс собрал вокруг себя вооруженных людей. С ним вместе Аргайл, Шательеро, Керколди — весь цвет шотландской знати. Граф Меррейский был проницательным человеком. Он никуда не вел людей, а лишь намекал, что может случиться. Это и было его ответом Марии.