— Что-то ты больно спокоен эти дни, — прищурилась Грейнджер, — а ведь почти половина срока прошла.

— Я спокоен, Грейнджер, потому что уже давно принял решение, — Малфой плотнее закутался в мантию.

— И что это за решение?

— А ты как думаешь?

— Ты решил бежать, — озвучила свое предположение Гермиона.

Она боялась, что он поступит именно так, и в то же время очень хотела этого. От одной мысли, что для деактивации проклятия нужно прервать чью-то жизнь, ее кидало в дрожь, и она готова была собственными руками сотворить портключ или портал, да что угодно, лишь бы эту жизнь сохранить. Но Гермиона прекрасно понимала — всеобщее благо неизбежно требует жертв.

— Это ты сказала, а не я, — заметил Драко.

— Шанс еще есть.

— Как ты можешь верить в успех, если мы даже не знаем, что ищем во всех этих книгах? — он поднял на Грейнджер вопросительный взгляд. — Мы весь день листали всю эту ерунду про проклятия, наветы, темную магию, кровные узы, и это такая мура. Ни в одной из этих книг и близко нет того, что могло бы помочь.

Гермиона устало прикрыла глаза, потирая пальцами виски. Она устала, действительно устала. Кроме того, что, казалось, ее голова сейчас работает на грани, денно и нощно обдумывая одну и ту же тему, ей еще приходилось прикладывать немалые силы, чтобы поддерживать хотя бы иллюзию надежды. Не для Малфоя, так для самой себя. И день ото дня это становилось все труднее.

— Если ты так уверен в провале, почему ты еще здесь? — устало спросила она.

— Решил дать последний шанс твоим замечательным мозгам, — усмехнулся Малфой. — А может, мне просто нравится тот парень, который к тебе прилагается.

— Что за парень? — нахмурилась Гермиона.

— Драко Малфой, версия два ноль, — ответил он, — по непонятным причинам эта улучшенная вариация меня появляется только в твоем присутствии.

— И тебе он нравится? — улыбнулась Грейнджер.

— А тебе?

— Я первая спросила, — она шутливо прищурилась. — Мне, определенно, да.

— И мне, — признался Малфой, — хотя иногда мне хочется его придушить. То есть себя. В любом случае, он испарится, как только тебя не окажется рядом, это я уже понял. Так что, может присоединишься к нему? К нам. Ко мне. Ты поняла, о чем я.

Гермиона помолчала, разглядывая Малфоя — его глаза, светлые ресницы и брови, тонкие губы, тени, которые залегли вокруг глаз. Неужели ей действительно будет не хватать всего этого, вкупе с его паршивым характером? Похоже на то. Вот уж точно, выражаясь словами Драко “мы в жопе”.

— Ты знаешь мой ответ, — отворачиваясь, сказала она.

— Когда они опознают палочку, вариантов у тебя немного. Но ты даже не задумалась.

— Нет ни одной причины, которая заставила бы меня хотя бы задуматься, — ответила Гермиона.

Озвучить эту мысль было странно, но, на удивление, она чувствовала себя спокойно и легко, зная, что поступает правильно.

— А если бы между нами что-то было? — спросил Драко, доставая из складок мантии футляр и извлекая оттуда сигарету.

— Святые угодники, Малфой, — удивленно сказала Гермиона, — сначала — маггловское пиво, теперь — сигареты. Чем еще ты меня удивишь?

— Все мы полны сюрпризов, Грейнджер, — закуривая, философски заметил Малфой, — это не просто маггловские сигареты. Лимитированное издание, частное производство. Если уж и травить себя, то самым лучшим. Я же Малфой.

— Ты сноб, Малфой, — засмеялась Гермиона.

— Может и так, — согласился он, — я все еще жду ответа.

— Сейчас будет много пафоса, который ты так не любишь, — предупредила она. — Ничто не заставит меня поставить личные чувства и эмоции превыше будущего тысячи тысяч волшебников. Ничто. Есть ли между нами что-то или нет — абсолютно не имеет значения. Я никогда бы не рискнула жизнями людей. Ни ради симпатии, страсти, влечения, ни даже ради возможного “долго и счастливо”.

— Высшее благо, да, Грейнджер? — спросил Малфой.

— Ты же знаешь, “В параллельном мире я бы обязательно согласилась”, — повторила она свою собственную фразу.

Малфой молчал, выдыхая сигаретный дым. А Гермиона смотрела на его профиль, думая о том, что она ни за что не позволит ему уйти. Ее будет ломать от этого решения, она будет винить себя, жалеть его, но в конечном итоге, поступит правильно. Даже если ради этого ей придется встать с ним под Аваду. И Драко, наверное, прекрасно понимает это.

— Жаль, — он затушил окурок о перила и откинул его куда-то прочь с балкона, — что мы не в параллельном мире. Я знал, что ты откажешься.

Он снял мантию и накинул ее на плечи Гермионы. Удивительно, она была так увлечена беседой и собственными мыслями, что и не заметила, как стремительно ослабевали согревающие чары.

— Спокойной ночи, Гермиона, — сказал Малфой, направляясь к двери.

— Спокойной ночи, Драко.

*

Грейнджер — боец. Она ни за что не позволит своему миру рухнуть, будет удерживать равновесие любой ценой, костьми ляжет в фундамент светлого будущего и утянет его, Драко, за собой. А потом будет страдать и мучаться, винить себя, и, в лучшем случае, отправит несколько лет жизни в помойку сожалений, а в худшем — свихнется.