Роза, сидевшая со скрещенными руками и ногами, хмуро подняла бровь и произнесла:

– Папа, я попала туда только сегодня, Леон же объяснил. Мы только что оттуда вернулись.

– Тогда когда же ты успела так близко познакомиться с этими... Прости, сынок, не знаю твоей фамилии.

– Леруа, - автоматически ответил Леон.

В скептическом взгляде Олив появилась капля заинтересованности, но она промолчала. Вместо нее, голос подала Роза:

– С ними я познакомилась сегодня, а хорошо я знаю только Леона. Да и то...
– поспешно добавила она, - постольку-поскольку...

– Это уже становится интересно, - пробормотал Рафаэль, переглядываясь с женой.

Роза испуганно глянула на них, а потом перевела взгляд на Леона. Тот чуть заметно улыбался, и, перехватив ее взгляд, вскинул брови. Роза покраснела.

– Я познакомилась с ним совсем недавно, - сказала она, чувствуя, как неприятные волны жара начинают заливать лицо.
– Это было... Я даже не помню, когда именно.

– Одиннадцатого февраля, - подсказал ей Леон.

– Так-так, - промолвил Рафаэль, наблюдая за тем, как его дочь бросает на сидевшего рядом парня хмурые взгляды.
– Действительно, около месяца назад. И что же было дальше?

– Я встретила его пару раз, случайно, - пожала плечами Роза, продолжая метать молнии в улыбающегося Леона.
– Он рассказал мне кое-что о Солтинера, а потом мне начало казаться, что я и сама стала одной из них. Впоследствии это подтвердилось, и ему пришлось спасать меня.

Рафаэль и Олив разом побледнели, а Леон бросил на Розу предостерегающий взгляд.

– Неужели та болезнь...
– с трудом произнесла Олив, по-новому взглянув на сидевшего перед ней парня.
– Неужели она была как-то связана с... этими вашими силами?

Кивком Леон предложил Розе ответить за него, и та кивнула.

– Поэтому врачи и не могли ничего сделать, - сказала она.
– Мне нужен был солнечный свет, а без него я была на голодовке.

– То есть ты имеешь в виду, - медленно промолвил Рафаэль, - что это Леон как-то повлиял на погоду?

В его голосе явственно прозвучали отголоски той внутренней борьбы с недоверием, которую ему пока что, с трудом, но удавалось выигрывать. То же подавляемое недоверие сквозило и в его взгляде, а также и во взгляде Олив.

Леон настороженно нахмурил брови.

– При некоторых обстоятельствах это возможно, - осторожно согласился он.
– Но, конечно, не всегда. Обычно, погода улучшается в момент встречи двух близких людей. Это сложно объяснить.

Взгляд Розы немедленно метнулся к его лицу.

Она прекрасно помнила, как Леон объяснил ей этот странный феномен, и никаких "близких" тогда не было в его пояснениях. Если бы он хоть раз намекнул ей на нечто подобное, она бы уж точно запомнила это, и связала с тем фактом, что именно встреча с ней самой и привела к тому улучшению погоды, без которого она бы просто погибла. Не нужно было обладать развитой интуицией и обостренной способностью рассуждать логически, чтобы понять, кто был этим "близким" для Леона. А она-то считала, что нет ничего странного в том, что его появление всегда ознаменуется улучшением погоды! Как же легко было думать об этом как о чем-то само собой разумеющимся, что случается со всеми подобными Леону, о чем-то априори...

Глядя на него, Роза вдруг почувствовала странное желание хмуро улыбнуться - Леон просто не мог выбрать худшего момента для того, чтобы употребить это слово. Близкий... Если даже предположить, что она поняла его неправильно, то какова будет реакция ее родителей?

– В тот день, - заговорил Леон, отводя от нее взгляд, - у меня была встреча с близким другом в Реймсе, и таким образом удалось вернуть в ваш город хорошую погоду. И Розе это помогло выздороветь - я и зашел к вам тогда, чтобы в этом удостовериться.

– И кто же был этим другом?
– спросила Роза, неожиданно даже для себя самой.

Леон небрежно передернул плечами.

– Марта, - сказал он.

На какой-то короткий, но очень неприятный миг, Роза почувствовала себя так, словно над ней опрокинули чан со зловонной жижей.

Ее родители выглядели теперь донельзя довольными, так что стало очевидно - упоминание о Марте сделало по крайней мере одно волшебное дело: им обоим было куда приятнее осознавать, что Леон не преследует в отношении их дочери никаких личных целей - это, так или иначе, все упрощало.

Настигнутые волшебным "Марта" так же внезапно, как и Роза, Рафаэль и Олив пару секунд довольно глупо улыбались, а потом одновременно прервали молчание и заговорили - и не о Леоне или Марте, а о трудоустройстве в Сулпуре.

Они так и не вернулись к прежней теме обсуждения, и все последние пятнадцать минут разговора говорили на темы исключительно делового и бытового характера. А когда Леон пообещал уладить все дела, связанные с работой Рафаэля, школами Розы и близнецов, начался и сам процесс укладки вещей. Рафаэль и Олив, позвав сыновей, сразу же скрылись с ними на втором этаже, где принялись активно чем-то громыхать, а Роза поспешила вслед за ними.