— Оставайтесь. У нас всё равно скоро отбой, — говорю я, грозно зыркнув на Еву. Та закатывает глаза.

— Заваливайся, давай, — орёт Ева на весь дом, пытаясь докричаться до парня на улице. Я кидаюсь на подругу, заткнув ей рот ладонью. Заметив, что Сана едва заметно улыбается, наблюдая за нами, я радуюсь тому, что мне удалось её хоть капельку развеселить. Тем временем её брат пролезает в открытое окно.

Через полчаса бесполезного трёпа я замечаю, что все четверо начинают зевать. Ева выглушила полторы бутылки вина в одно рыло, представляю, какого ей сейчас. Благо, кровать здесь большая, поэтому три девочки вполне поместятся в ней, не чувствуя ни капли дискомфорта.

— Предупреждаю, я сплю голая, — Ева поднимает одну бровь, а я закатываю глаза, накрывая её одеялом.

— Спи давай, развратница.

Но моя ненормальная подруга всё никак не унимается.

— Сана, как часто ты практикуешь половую связь с овощами? — ржёт Ева.

— Вы ведь помните, что я ещё здесь? — смеётся парень, лежащий на маленьком диванчике у окна.

— Идиотка, — вздыхаю я, улыбаясь Сане, которая уже легла на другую сторону кровати. Что ж, мне достаётся место посередине, между мусульманкой и в хлам напившейся лучшей подругой, у которой в голове только алкоголь, собственные сиськи и Шистад. Здорово!

Искренне надеюсь, что родители Евы не войдут в эту комнату утром без стука. А лучше пусть вообще не приходят.

========== Жизнь - как игра в “Пиздабольство” ==========

— Бледная сука! — кричат сзади. Я делаю вид, будто не слышу их. Жирные, истекающие потом второкурсницы из параллельного класса, третьекурсницы и новички рассматривают моё лицо каждый раз, когда я вхожу в буфет. Это началось буквально вчера. И второй день подряд в меня летят испепеляющие взгляды. Мы с Евой как раз собираемся уходить. Подруга допивает бутылку воды, выбрасывает её по дороге, а я плетусь сзади. Конфликт в семье Бакуш решился мирным путём, когда их мать позвонила Сане на мобильный и попросила вернуться. Странная у них всё-таки семейка. Они позволили своим детям уйти из дома поздним вечером, а утром их замучила совесть?

— Извращенка, — шипит какая-то прыщавая девка, глядя мне прямо в лицо. — Любишь подсматривать?

— Что ты крякнула?! — гаркает Ева, развернувшись к нам всем телом. Мы стоим буквально возле выхода из буфета. Кажется, в этот самый момент, когда моя подруга решила отстоять мою честь, в столовой все одновременно решают заткнуться. Воздух между нами накаляется до предела. Кажется, я вот-вот услышу раскаты грома. Сегодня Ева прекрасно выглядит: высокий конский хвост, пара прядей по обе стороны лица, которые отлично подчёркивают её скулы. Она легко накрашена, одета в джинсовую юбку, серый свитер под горло, с розовыми тонкими полосами, и в серое пальто. На мне тоже серое пальто, но, кажется, я не так сильно выделяюсь из толпы, как Ева. Странно, почему девочки из параллельного, да и все остальные, косо смотрят только на меня, ведь рядом со мной всегда находится сногсшибательная красотка, идущая со мной под руку.

Почему я?

Неужели, меня и вправду ненавидят? За что?

— Ева, это не стоит нашего внимания. Идём, — я беру девушку под руку и выпихиваю её из буфета. Нужно уйти отсюда, пока кого-то не растерзали. Пока я не решаю посмотреть в глаза Вильяму, который сидит с Крисом у окна, на своём привычном месте. Да, отличный вышел спектакль. Жаль, драмы не хватило.

Нас встречает прохладный и пустой коридор. На перерыве между уроками все ученики автоматически разбредаются — кто на улицу, кто в буфет. Мы встречаем Вильде и Сану на улице, сидящих на ступенях возле учебного заведения. У нас ещё один урок, который не стоит прогуливать. Хотя, у меня и в мыслях такого не было.

Ева идёт мимо девушек, но я хватаю её за руку и говорю шёпотом:

— Может, стоит поговорить с ними?

Мне интересно узнать мнение Вильде на счёт Магнуссона. Действительно ли она любит его, или это просто… Даже язык не поворачивается сказать это вслух.

Обычный трах. Вот что у них происходит. Но зачем Вильям пользуется девушкой? Хотя, я постоянно забываю о том, что такова их суть — гадить у выхода из женской комнаты, когда сбегаешь ночью, оставляя за собой дичайшую вонь и воспоминание о том, что тобой воспользовались.

Моя подруга молча кивает, и мы садимся к девушкам. Вильде при виде меня тут же передёривает. Она язвительно говорит:

— Лесбийское знамя в нашем полку прибыло. Не хватило смелости подойти одной?

— Твоих рук дело? — резко огрызается Ева. — Нуре второй день проходу не дают.

— О-о-у, а ты, получается, её мамочка? — жалобно скулит Вильде. Тупой никому не нужный фальш. Смотреть противно. Я уже начинаю жалеть о том, что решила сесть к ним.

— Прости, Нура, — искренне говорит Сана. — Я заставила Вильде удалить тот мерзкий пост на Фейсбуке.

Пост?

— Жаль, что удалили, я не успела прочесть, — сарказм Евы задевает блондинку. — Может, расскажешь, что за дрянь ты написала?

— Это уже неважно, — фальшиво улыбается Вильде.

— Неважно? Это касается меня, значит, это важно, — спокойно говорю я, пытаясь предотвратить очередную стычку, как раз на виду у половины школы.

— Я всего лишь рассказала людям о том, что ты зашла в комнату и наглым образом вмешалась в нашу с Вильямом идиллию. Мы занимались любовью, а тебе даже не хватило ума выйти оттуда?