Его лицо было перекошено в агонии, но это было вызвано не только ударами. Вельзевул вытянул руки, а из ран, отсутствующих больших пальцев, капала кровь. Он испытывал ужасную боль и не мог быть угрозой для нас. Я взглянула на две большие кости на ожерелье Торн. Отрезав их, она довела его до такого жалкого состояния.

Я улыбнулась ей. — Ты хорошо справилась, дитя! — сказала я.

Но в этой комнате находилась вторая фигура — женщина, хотя она едва ли казалась человеком. Возможно, размером только в треть нормального взрослого, она была одета в покрытое слизью тёмное платье, а лицо было скручено и растянуто, как будто было расплавлено и переделано. Её язык торчал изо рта, а шея была невероятно вытянута, когда она бросалась то вправо, то влево, ловя каждую каплю крови, капающую из двух ран Вельзевула.

— Это старая Мамаша Малкин! — ахнула Торн.

Я знала историю Мамаши Малкин. Она когда-то была самой сильной из Малкин, терроризировала графство, всюду шаталась и редко появлялась в Пендле. Том Уорд столкнулся с ней в первые дни своего ученичества, сбив в реку своим посохом и утопив её. Но она была настолько сильной, что вернулась в редкой форме нежити, мягкая и податливая, способная просочиться через уши жертвы и завладеть её телом.

Есть два способа убедиться, что ведьма не сможет вернуться из мертвых: сжечь её или съесть сердце. Том ничего из этого не сделал. Пытаясь убежать, она укрылась в свинарнике на семейной ферме и огромные голодные свиньи сожрали её. Как следствие, она попала во тьму, где оказалась в ловушке на вечность.

Когда я наблюдала, кровь демона внезапно перестала капать — хотя он продолжал биться головой о стену. Теперь я слышала ещё два звука: стоны от боли и жужжание мух над ним. Теперь я вспомнила, что одним из титулов Вельзевула был «Повелитель мух».

Старая Мамаша Малкин подняла глаза, встревоженная высыханием крови. Она подняла длинное платье, которое было пропитано этим, и жадно присосалась к подолу. Ни она, ни Вельзевул, казалось, не знали о нашем присутствии.

Через несколько мгновений кровь снова начала капать, поэтому я положила руку на плечо Торн и увела её.

— Врата были здесь в прошлый раз, и этот демон контролировал их, — сказала она мне. — Не думаю, что они сейчас здесь. Я не чувствую их. Он даже не может контролировать себя, не так ли? — сказала она, кивая на Везевула.

— Тогда проверим следующую комнату, — сказал я, выходя из комнаты.

— Разве мы не должны избавить их от страданий? — спросила Торн.

Я покачал головой. — Пусть страдают. Они это заслужили. Для них тьма действительно стала тем, что люди называют адом.

Я с осторожностью подошла ко второму освещенному дверному проему. Он может содержать реальную угрозу. Я заглянула в комнату и увидела одного человека — ведьму, которую я знала раньше.

Это была Костлявая Лиззи, мать Алисы. Она сидела скрестив ноги на полу, глядя в пространство.

Когда мы вошли, она подняла глаза, и в пустом выражении её лица мелькнула жизнь. Я ожидала увидеть страх, но вместо этого нашла надежду.

Между Лиззи и мной не было никакой привязанности, но, учитывая, что мы были из одного клана, возможно, она ожидала, что мы поможем ей. Ожидала ли она, что мы будем её новыми союзниками? Торн рассказала мне, что во тьме хищники часто объединяют силы, но оставшиеся спутники Лиззи, Вельзевул и Мамаша Малкин, теперь бесполезны для неё.

— Приятно видеть тебя, Грималкин, — сказала она, фальшиво улыбаясь. Она немного походила на Алису, и, без сомнения, когда-то была красивой, но годы проведённые злой ведьмой преобразили её лицо в лукавую карикатуру.

— Приятно ли тебе видеть меня? — Торн крикнула. — В прошлый раз, когда мы встретились, ты напала на меня и Алису. Без сомнения, ты бы уничтожила нас обоих, бессердечная мать. Но всё пошло не так, как ожидалось, не так ли? Я взяла большие пальцы Вельзевула и всё ещё ношу их на шее. Я также убила монстра Туска. Твои два оставшихся союзника не в состоянии прийти на помощь. Как низко ты пала! Здесь твоё место, поэтому не пытайся уверить нас в своей дружбе!

Лиззи сделала всё возможное, чтобы улыбнуться Торн, но вместо этого излучила злобу.

Я приготовилась, чтобы отразить нападение ведьмы. Торн говорила мне, что тёмная магия здесь не работает, но Лиззи всегда была сильной и быстрой, используя свои ногти, чтобы вырвать кому-нибудь глаза или разорвать горло.

— Мы должны держаться вместе и помогать друг другу, — сказала она хитро. — Мы трое из одного клана, а здесь опасное место. Разве мы не можем забыть прошлое? Что было, то было. Мы должны думать о будущем. Ради нашей взаимной выгоды.

Я не поверила ни единому слову из её перекошенного рта. Глаза Торн яростно вспыхнули, и она подступила к Лиззи с обнажёнными клинками, но я отдернула её. Она зашипела и попыталась отбиться, но затем остановилась, когда я положила руку ей на плечо и улыбнулась. Затем я спросила Костлявую Лиззи.

— Где молящиеся? Почему алтари брошены?

— Все боятся — и не без оснований, — ответила она, делая шаг назад и осторожно глядя на Торн. — Боги не отвечают на жертвоприношения, потому что идет большое сражение — оно всё решит. Некоторые говорят, что победит Талкус и установит свой алтарь на этом большом постаменте, который раньше принадлежал Дьяволу. Но боги продолжают менять свое мнение о том, на чьей стороне они находятся, поэтому мёртвые держатся подальше. Лучше быть отсутствующим, чем на стороне проигравших, разве не так?