Он не пропустил горла Лукраста.

Звёздный меч отдели его голову от тела.

— Ты думал, что я собираюсь убить тебя, Томас, не так ли?

Я кивнул. Я всё еще был в шоке, всё мое тело дрожало. Волна багровой крови ползла по полу к нам. Алиса держала меч, но теперь он был направлен вниз.

— Это был единственный способ быть уверенным в его убийстве. Ты понимаешь это, не так ли, Томас? Он бы не показался, пока у тебя был меч. Он был дураком, доверяя мне, был настолько уверен, что держал меня в плену. Я сказала ему, что достану меч, а потом убью тебя. Он поверил.

— Этот твой взгляд… — начал я, содрогаясь от воспоминаний. — Ты выглядела так, будто ненавидела меня и собиралась убить.

Я пристально посмотрела на неё. Даже сейчас в ней было что-то ужасающее, и это было не только потому, что она всё ещё держала Звёздный меч, которым убила Лукраста.

— Это должно было выглядеть убедительным, — сказала мне Алиса. — Нужно было заставить его поверить, не так ли? Но ты не доверял мне, Томас. Ты не веришь в нашу любовь. Так что можешь возвращаться в Чипенден один.

Её слова причинили боль, но я не мог отрицать, что был момент сомнения. Она была права. Я не полностью доверял ей.

Затем, неожиданно, меня отвлёк Звёздный меч. Алиса тоже посмотрела на него. Она приподняла его, балансируя клинком, нахмурившись.

С ним что-то происходило. Я видел, что он деформировался, трескался, разваливался на части, покрывался ржавчиной. Затем, на моих глазах, он превратилась в пыль, которая просачивалась сквозь пальцы Алисы.

Звёздный меч исчез.

— Ты сделала это своей магией, Алиса? — горько спросил я.

— Вот, снова обвиняй меня, Томас! Почему я должна хотеть уничтожить его? — ответила она.

— Грималкин сказала, что она неразрушим. Что станет только сильнее.

— Кто знает, что случилось, Томас, но это, конечно, не я сделала. Может быть, его работа закончена, когда угроза от кобалос прошла. Может быть, он был разрушен, потому что контактировал с кровью Лукраста. Он был самым могущественным человеческим магом, который когда-либо ходил по земле. Может быть, это цена за его убийство — конец Звёздного меча. Кто знает?

Я склонил голову и уставился на пол. Лужа крови теперь был всего в нескольких дюймах от остроносых туфлей Алисы. Я был неправ, поспешив с выводами; неправильно было снова обвинять её. Но прежде чем я смог извиниться, она снова заговорила.

— Я не вернусь Чипенден с тобой, Томас. Нужно обдумать некоторые вещи. Не уверена, что мы сможем быть вместе.

ТОМАС УОРД

Я ВОЗВРАЩАЛСЯ НАЗАД в Чипенден медленно и с грустью. Мне было о чем подумать.

Я никогда не чувствовал себя более одиноким. Сначала я потерял Дженни, а теперь Алису. Дом в Чипендене грозился стать очень одиноким местом.

В первый вечер моего путешествия, когда солнце садилось, я достал из сумки блокнот Дженни и начал читать его.

Многое было так, как я ожидал — записи о существах тьмы и рассказы о своём опыте и обучении. Записи отличались от моих собственных заметок только тем, что были более подробными и описательными, а почерк намного аккуратнее. Но один пассаж привлёк моё внимание. Это случилось совсем недавно, написано после нашего возвращения в графство из Полызни.

Хорошо снова быть дома. Чем дольше я остаюсь в доме Томаса в Чипендене, тем больше мне это начинает нравиться. Мне нравится сад, даже та часть, где мы связываем домовых и ведьм. Контакты с ними это часть работы, я полна решимости привыкнуть ко всем аспектам тьмы и стать храброй и сильной. Я собираюсь стать хорошим учеником, а потом, когда-нибудь, лучшим ведьмаком. Это то, для чего я родилась. Моя жизнь началась в тот день, когда я стала учеником Томаса Уорда.

На последней строчке слёзы появились на моих глазах. Все усилия Дженни, все тренировки, которые я проводил с ней, только шаг за шагом приближали её к собственной смерти.

Я мог утешиться только одним: Дженни была счастлива во время своего ученичества. Я был готов спускать ей панибратство, даже дерзкое отношение, которое держало меня в напряжении.

Трудно быть ведьмаком. Это опасная и одинокая работа. Но одна из самых трудных вещей, которую я понял сейчас, была подготовка ученика, только для того, чтобы эта жизнь погасла. Более трети учеников моего учителя погибли во время обучения, так что это почти наверняка повторится со мной. Это была отрезвляющая и вызывающая беспокойство мысль.