Шрифт:
– Здравствуй!
– произнес он дружески, подходи к человеку, и положил ему руку на плечо.
– Не знаю, сэр, за кого вы меня принимаете!
– пробормотал! черномазый, возмущенно раздувая усы и отступая к дверям. _- Южное солнце, сэр, может быть, припекло вам голову… Я князь! Я владетельный князь Румынии, Гонориус Гонореску!
– Отлично, друг, - ответил сэр Томас.
– Князь ли ты или носильщик, дом мой открыт для каждого, и ухо мое опущено к устам ближнего моего. Говори, в чем имеешь нужду?
Но румынский князь, испугавшись опущенного уха лорда, еще больше, чем его выпущенной рубашки, быстрее зайца юркнул на лестницу ц дал стрекача. Только возле будки привратника он остановился и отдышался.
– Плохой климат!
– пробормотал он, подходя) к привратнику и доставая большой белый конверт с золотым обрезом - По видимому, лорд пострадал от этого климата на оба уха. Вот возьмите, любезный, конверт и передайте ему, когда он оправится!
– Странно, - в свою очередь пробормотал сэр Томас, распечатывая конверт, - мистер Прочный делает при помощи этой тактики чудеса а я почему-то отпугиваю человеческие сердца! Посмотрим, что это такое… Эге-ге-ге! Чарльз, подите-ка сюда!
На лице сэра Томаса появилась нежнейшая улыбка. Глазки его сощурились. Секретарь с интересом заглянул в бумагу и прочитал вполголоса:
Его сиятельство
князь Гонориус Гонореску
приглашает Вас почтительно на
открытие виллы «ГОНОРИЯ»
(эстрада, рулетка, отдельные кабинеты,
лучшая кухня, симфонический концерт,
карнавал), имеющее быть сегодня,
в 0 часов вечера, ул. Фонарей,14.
43. КРИКИ НА УЛИЦЕ
Сегодня вечером! мы c вами прогуляемся, Чарльз, - милостиво произнес сэр Томас.
– Приготовьте два одинаковых домино! Карнавал в порте Ковейте!.. Это, знаете ли, имеет, дипломатический интерес!
– Решаюсь возразить вам, сэр, - несмело прошептал секретарь.
– Процессия Кавендиша Начинается сегодняшний день… Город будет полон кровавых столкновений… лучше выждать сообразно с инструкциями мистера Лебера!
– Оставьте вашего мистера Лебера! Оставьте инструкции. Говорю вам, Чарльз, что в интересах диплома… ай! Что это за шум?
С улицы неслись унылые гортанные крики, полные тягучего и мрачного отчаянья. Консул и секретарь бросились к окну. Маленькая европейская улица, полого спускающаяся к набережной, переполнена необычайной толпой. Из восточных Кварталов двигается множество мусульман, обнаженных по пояс, с огромными шестами и древками, на самой верхушке которых торчат талисманы и амулеты, завернутые в алые шелка. Головы идущих гладко выбриты на! маковке, рты растянуты, как у рыб, в диком, фанатическом напеве. Вокруг - них и перед ними толпа дервишей: и мулл, время от времени ударяющих в ладоши. Тогда шествие приостанавливается, и все поющие, сколько их есть, свободной рукой бьют себя до голой груда, издавая резкий, гнусавый крик: «Ризе-Азас-Эмруз!»
– Чёрт возьми, точь в точь как в Мохарраме!
– воскликнул сэр Томас.
– Глядите, Чарльз, глядите внимательно! Впитывайте это зрелище всеми порами! Перед вами торжество английского гения! Что дерзает наш гений, Чарльз? Завоевывать человеческие темпераменты! Мы присутствуем при величайшей исторической победе: при искусственном, так сказать, инкубационном зарождении новой религии!
– Тише, сэр!
– пробормотал Чарльз, опасливо носясь на толпу.
– Этим чертям совсем не до шуток!
И действительно, зрелище начинало становиться тягостным. Напряженные, отуманенные опиумом, неподвижные зрачки фанатиков, вперенные в дервишей и мулл, точно пьянели от несказанного, призывного языка жестов. Муллы ничего не говорили, они звали толпу руками. Эти руки, воздетые над сотней голов и сопровождаемые тысячью плывущих под ними зрачков, подобно поплавку, идущему над крючком, вздрагивали и дергались, обуреваемые тяжким грузом человеческого фанатизма, пойманного на их приманку. Они плясали в воздухе танец десяти пальцев. Каждый Палец, то острый, то блеклый, то напоминающий, то мстительный, то прямой, то Крючковатый, звал, грозил, хихикал, заклинал, плескался, как кисти бамбука в воздухе, завлекая, закруживая и защекотывая за собой толпу.
– Крики и стоны становились нее чаще, все пронзительней. Из глоток сами собой выходили глубокие вздохи, словно от нажима мехов. Кой у кого в руках блеснули ножи. По израненным, исколотым грудям потекла кровь… «Ризэ-Азас-Эмруз!»
– Ну, если кровь потекла в самом начале, сэр, это будет похуже Mохаррамa! Не чересчур ли стараются наши муллы? Страшновато, сэр!
– Молчите, Чарльз, - с неудовольствием отозвался сэр Томас, начиная испытывать неприятное покалыванье под ложечной.
– Разве вы не читали инструкцию Анти-Коминтерна? Там сказано, что каждая религия должна укрепляться на крови. Чем больше крови, тем крепче религия.
– Но, сэр, там говорится также о том, что эта кровь… должна быть жертвенной! А ведь у нас пока что…