Шрифт:
– Сейчас, Сорроу, - успокоительно пробормотал Лори, - я тебя слушаю, доканчивай.
– Заговорщики не верят Рокфеллеру. Они, пожалуй, уберут его, как только захватят документы. Завтра у них совещание в Токсовском лесу, запомни, - Токсовский лес, - тебе придется обшмыгать этот лес вдоль и поперек… Ох!
Сорроу издал нечеловеческий вопль и опрокинулся на подушку, потеряв сознание.
– А мисс Ортон?
– вырвалось у Лори. Это было, впрочем, последним эгоистическим возгласом с его стороны. Нэд прибежал с банкой китового жира, Виллингс привел извозчика. Втроем они растерли несчастного Сорроу и перенесли его вниз. Он не пришел в себя ни от долгой тряски по мостовой, ни от забот русского доктора, разысканного по соседству.
Наступила ночь, а Сорроу по-прежнему лежал без сознания. Виллингс, Нэд и Лори, сидевшие у его изголовья, взглянули наконец друг другу в глаза. Это уже не были прежние ребята, беспечные, как суслики. Страшная ответственность обрушилась на их плечи. Лори, самый младший, казался теперь старше всех. Он проговорил шепотом:
– Первое дело, надо телеграфировать Мику. Он должен получить телеграмму скорей, чем письмо, посланное с Мак-Кинлеем и Бьюти. Ты, Виллингс, возьмешь на себя обработку телеграфиста.
Виллингс кивнул головой, сунул руку в карман и вынул жетон, украшенный таинственными значками и буквами, - это был почетный значок Союза телеграфистов.
– Тебе, Нэд, - произнес Лори дрогнувшим голосом, - я поручаю заботу о мисс Ортон. Сторожи у дверей и у стены, где она скрылась, а также предупреди Рокфеллера. Шепни ему, что несчастную убрали, что его ждет та же участь и что ему будет лучше во всем признаться Советской власти.
– Ладно, - коротко ответил Нэд, - а что будешь делать ты?
Лори положил руки в карманы и кивнул головой на стену. Там висела огромная карта Петрограда и его окрестностей. Красными кружками были отмечены производственные пункты, синими - административные.
– Мне в эту ночь предстоит хорошенькая прогулка за город, ребята. Вон там, видите, ветка Финляндской железной дороги и конечный пункт - Токсово. Зеленая полоса повыше - это лес. А коли вы вспомните, что мосты, машины, вагоны всего этого района вышли от наших ребят в Светоне и Миддльтоуне, то, ей-ей, поверите мне, что я буду там не хуже, чем дома.
– Ладно, Лори, - еще раз ответил Нэд, - бедняга Сорроу сомневался в нас. Пришла, видно, минута разубедить старичину. За дело!
Все трое пожали друг другу руки, усадили у постели больного сиделку и быстро, один за другим, канули в белую петроградскую ночь, похожую на огромный, наброшенный на город саван.
Виллингс держал путь на ближайшую телеграфную станцию. Дежурный телеграфист, рыжий юноша с пером за ухом, при свете лампочки дочитывал переводной роман про человека-обезьяну. Он вздрогнул, когда чья-то мохнатая голова вынырнула в окошко и голос, не похожий на русский, произнес:
– Пет! Оэ!
– Что вам нужно?
– крякнул он в ответ.
Мохнач покачал головой в знак непонимания. Он глядел в глаза рыжему юноше с большой убедительностью и сунул ему под самый нос магический жетон Союза телеграфистов.
– Вы иностранец?
– недоверчиво спросил юноша.
Виллингс подумал с минуту и вдруг хлопнул себя по лбу.
И не останавливаясь, скороговоркой, он принялся произносить на всех языках, европейских, азиатских и африканских, - «пролетарии всех стран, соединяйтесь!».
– Ага, это другое дело, - произнес телеграфист с улыбкой.
– Теперь, камерад, я готов вам служить и по своей профессии. Ну-ка, валяйте, в чем дело?
Виллингс сунул ему бланк с телеграммой, начинающейся двумя заветными буквами «м. м.». И спустя минуту весть обо всем происшедшем побежала к Микаэлю Тингсмастеру, объединяя всех телеграфистов обоих полушарий.
Между тем Нэд сбегал кой-куда, пошевелил магическими кружочками долларов в кармане и к самому утру был смугл, как эфиоп. Черный, грязный парик свисал ему на горбатый нос, лицо изрядно перепачкано ваксой, рубаха вываляна в керосине и в скипидаре. В таком виде он преспокойно стал возле самого подъезда № 81 на Мойка-стрит и развесил на гвоздиках многочисленное добро: шнурки для сапог, щетки, резинки, подметки, стельки. А внизу, на табуретке, разместил целую серию банок с сапожной ваксой. Для ушей раннего прохожего, поспешавшего на службу, Нэд изредка затягивал гортанным голосом песню своего родного края, звучавшую приблизительно так:
Азер-азер-азер-бей-джан!
Тотайшвили! Эриван!
41. ЧИТАЙТЕ ГАЗЕТУ
– Том Топе!
– крикнул редактор «Иллюстрированной нью-йоркской газеты».
– Том Топе!
– Я, сэр.
– Знаю, что вы! Уверен, что вы! Только мне теперь нужны большевистские комиссары, а не вы, сударь. Понимаете?
– Очень понимаю, сэр.
– На черта мне далось ваше понимание, нах-хал!
– проскрежетал зубами редактор - Я держу вас и плачу вам деньги не для понимания! Весь номер посвящен Советской России, три статьи о торговом соглашении, восемь - о съезде психиатров, и ни одной советской иллюстрации!