Входит еще один старый друг, Али, и мы обмениваемся несколькими негромкими словами. Он держит булочную около дома, где я раньше жил. Я иногда и теперь к нему захожу в обличье Эла Джири.

— Как дела, дружище? — спрашивает Али.

— Неплохо. А у тебя?

— Не жалуюсь.

— Не знал, что ты знаком с Фабио.

— Я не знаком с ним, — говорит он, — просто увидел толпу и вошел. — Он смеется своей шутке, потом застенчиво улыбается Зебе, которая пронзает его взглядом. — Фабио был моим хорошим клиентом. А я — его. Мы обменивались… услугами.

— Ты менял бублики на женщин? — ухмыляюсь я.

— Да, — смущается он, — я всегда считал, что мне этот обмен более выгоден. Однако Фабио говорил, что многие сутенеры имеют лучших женщин, чем он, но никто в этом городе не умеет печь такие вкусные бублики, как я.

— Он был прав.

— Мне будет его не хватать.

— Мне тоже.

— И женщин.

Я сдерживаю смех:

— Думаю, такого добра ты можешь найти сколько угодно.

— Да, — вздыхает Али, — но это не одно и то же. Обнимая красивую женщину, я всегда буду думать о Фабио. — Он озорно смотрит на меня: — Ну, возможно, и не всегда…

Наконец Фабио уходит. Нет никакого величественного финала или драматического последнего вздоха. Его дыхание становится тише, и кажется, что грудь уже перестала подниматься и опускаться. Через час Фло сменяет Зебу. Она проверяет его пульс каждые пять минут, прикладывая зеркальце к губам и носу. Наконец, она качает головой, и слезы выступают у нее на глазах.

— Он умер, — говорит она ровным голосом.

Я хочу незаметно выскользнуть из дома, но Фло просит меня остаться. Было бы невежливо отказать ей. Так что я остаюсь и смотрю, как она и Зеба начинают готовить тело к похоронам: раздевают, обмывают в последний раз, прежде чем облачить в его лучшую одежду — Фабио всегда придавал большое значение внешности. Гробовщик завтра приведет его в порядок, но дамы полны решимости сделать это прямо сейчас. Его нужно скоро кремировать — возможно, в этот уик-энд или в начале следующей недели. В крематории длинная очередь, но там работает один из многочисленных внуков Фабио.

Я оставляю женщин за отправлением их обязанностей — вернее, они сами выставляют меня из комнаты — и вынужденно иду общаться с другими гостями. Я знаком с большинством из них (Паукар Вами по роду своей работы обязан знать людей), но очень мало кто из них знает меня. Многие уверены, что я близкий друг Фабио, несколько более старших по возрасту гостей знают меня с детства, но никто из них все равно не представляет, в кого я превращаюсь по ночам.

После получаса неловкого и вымученного разговора один из правнуков Фабио отводит меня в сторону. Фабио никогда не был женат, но произвел на свет много незаконнорожденных детей, которые, в свою очередь, плодились как кролики. Понятия не имею, сколько у него внуков и правнуков, думаю, что старый греховодник сам этого не знал, но, возможно, их число перевалило за сотню.

Я знаком с ним — это Курт Джонс, также известный под именем Боунс Джонс. Маленькая рыбешка в одной из самых незначительных банд. Фабио любил его. Большинство потомков старого сводника стали честными людьми. Он радовался этому, но имел с ними мало точек соприкосновения. Боунс был одним из немногих, с кем он мог общаться на равных.

— Как дела, Боунс?

— Неплохо, парень. Бизнес в порядке. Могло быть и лучше, да ладно! Не интересуешься цифровыми камерами? Мне доставили партию очень дешево.

— Возможно, я возьму одну, если цена подходящая.

— Нет, парень, я торгую оптом.

— Ну, извини.

— Да ладно. — Он оглядывается, отводит меня в сторону и говорит, понижая голос: — Не знаю, почему он велел мне сказать тебе об этом. На прошлой неделе я болтал о том о сем с Фабио, и он велел мне передать тебе одну вещь. В понедельник я был в твоем районе и заскочил к тебе, но никого дома не было, а с тех пор я был занят.

— Что за вещь?

Голос Боунса становится еще тише:

— Ты слышал когда-нибудь о типе по имени Паукар Вами?

Я цепенею:

— А что с ним такое?

— Да, всякая хрень. Слухи. Может, ты этого не знаешь, но кто-то устраняет людей, близких к Форду Тассо и Эжену Даверну.

— И что?

— Говорят, что это делает Паукар Вами.

— Ты считаешь, что он убивает доверенных лиц Тассо и Даверна?

— Не я, парень. Мне на это наплевать. Это то, что я слышал. Я рассказал это Фабио — ему всегда было интересно послушать про Вами, — и он велел мне сообщить об этом тебе.

— Спасибо, Боунс. Я твой должник.

Не могу сказать, что мне впервой слышать обвинения в убийствах, к которым я не имею отношения. Обычно я оставляю эти слухи без внимания, пусть себе циркулируют (это даже полезно для дела), но здесь это может помешать мне, и я не могу не принять мер. Когда Тассо сообщат подобный слух, он захочет узнать, правда ли это. Я не сомневаюсь, что смогу убедить его в своей невиновности, но, если семена недоверия брошены, отношение уже никогда не будет прежним. Надо прекратить эти слухи, и как можно скорее.