— Нет. — Она хмурится. — Вообще-то Лео мне сказал, что его брат умер. Разве он не погиб во время несчастного случая несколько лет назад?

— Это был их дядя, — не моргнув глазом, вру я, — у него такое же имя. Что-то там неожиданно взорвалось.

— Да, припоминаю. Это было в… — Она потирает лоб. — Проклятая память! Вы хотите, чтобы я позвала Лео?

— Да, если вам нетрудно.

Нора нажимает кнопку, потом встает, отлепляя от потного тела складки прилипшей футболки. Она вспотела, хотя в приемной стоит кондиционер. Меня тоже прошиб пот, но это от перспективы узнать что-нибудь про Билла Кейси.

— Весь наш персонал носит электронные браслеты, — говорит она, показывая свое левое запястье. — Они вибрируют, если их включить. Гораздо удобнее, чем передавать по радио.

Когда наконец показывается Лео — через десять минут после первого вызова и после двух походов мальчика, которого за ним посылала добрая Нора, — я застигнут врасплох. Он ненамного старше меня, но выглядит на все восемьдесят. Изнуренная, трясущаяся развалина, седой, лысый, с серой, морщинистой кожей, сгорбленный и заторможенный.

— Прошу прощения, что так долго задержался, — извиняется он, — я был с Жаклин. Она рассказывала о своем сыне. Я ведь не мог уйти, не дослушав?

— Конечно нет. — Нора указывает на меня: — Лео, это Нейл Блэр, друг вашего брата.

— Билла? — спрашивает Лео, с сомнением глядя на меня.

— Я дружил с Биллом много лет назад, — говорю я, протягивая ему руку, которую он пожимает, и, понижая голос, чтобы Нора не услышала, добавляю: — Я долго жил за границей и узнал о его смерти только несколько месяцев назад. Я надеялся, что смогу поговорить о нем с вами, если это возможно.

— Конечно, — говорит Лео, — я люблю поговорить. Хотите, пойдем в сад и посидим на воздухе? Сегодня прекрасный день, просто стыдно торчать в помещении.

— Я сам подумал то же самое. — Я поворачиваюсь к Норе: — Спасибо за помощь.

— Не стоит благодарности. Я загляну к вам попрощаться перед вашим уходом.

Я прохожу за Лео в сад. Он огибает площадку для игр и подходит к скамейке в тени дерева.

— Для кого предназначены эти качели и детские горки? — спрашиваю я, когда мы садимся.

— Для гостей, — говорит он. — Миссис Кейе — она руководит Св. Августином — очень верит в силу игры. Она считает, что необходимо вернуться в счастливые дни детства, если страдания взрослой жизни оказались слишком тяжелы. — Он печально улыбается. — Я много времени провел на этих качелях, когда впервые попал сюда. Но с горок спускался нечасто. Никогда не любил детские горки. — Следует пауза. Лео изучающе смотрит на меня. В его глазах нет подозрительности, только любопытство. — Не припоминаю, чтобы Билл упоминал ваше имя.

— Вы были близки с вашим братом? — наношу я контрудар.

— Да. Мы не так часто виделись, как хотелось бы: работа удерживала Билла в городе, а я всегда предпочитал открытые пространства. Вообще-то, — он кашляет, — у меня фобия к городу. Не к городам вообще, только к этому. Но мы поддерживали связь. Билл прекрасно писал письма. Каждую неделю посылал мне пару писем и дюжину посланий по Интернету. Я ужасно скучаю по нему.

Горе Лео неподдельно. Я подозреваю, что он ничего не знает о возможном возвращении брата из мертвых, но все равно гну свою линию. У меня нет сочувствия ко всему, что касается Билла Кейси.

— Хотелось бы поговорить с вами начистоту, Лео, — мягко говорю я, не уверенный, какой путь лучше избрать, и решив действовать в зависимости от обстоятельств. — Причина, по которой вы не помните моего имени, очень проста — оно вымышленное. Я не хотел, чтобы кто-нибудь узнал о моем посещении этого места.

— Что вы говорите? — Кожа на его лбу собирается в морщины. — Я заинтригован.

— Мое настоящее имя — Эл Джири.

Я внимательно наблюдаю, как он воспринимает эту новость.

Лео начинает теребить морщинистую кожу на подбородке.

— Это имя я точно припоминаю. Вы были одним из лучших друзей Билла. Он много писал о вас. Относился к вам почти как к своему сыну. — Он сдавленно смеется. — Билл был таким — если он привязывался к кому-нибудь, то полностью отдавался своему чувству.

— Да. — Я выдавливаю из себя смешок и вспоминаю смертельно бледные лица Николы Хорниак и Эллен и то, как Билл спокойно и хладнокровно разрушил мою жизнь.

— Не понимаю, — говорит Лео, — зачем эта маскировка?

— Билл вам когда-нибудь рассказывал, чем я зарабатывал на жизнь? — спрашиваю я.