— Франк? — спрашиваю я.

— Я не хочу ждать, — бормочет он, потом вздыхает. — Если клуксеры собираются тянуть резину, надо сообщить об этом Форду. Не могу давать никаких обещаний, но думаю, что он согласится на отсрочку.

Я откидываю голову на спинку стула и улыбаюсь небесам, которые видны через дыры в крыше. Я сделал это! Я пока еще не выпутался из затруднительного положения — Змей надо вернуть и заставить не подчиняться приказам моего отца, — но у меня еще есть время. Я могу отправиться прямо отсюда и…

Порыв радости внезапно гаснет, когда я замечаю темную фигуру, притаившуюся на стропилах крыши. Слишком темно, чтобы быть уверенным, но я нутром чувствую, кто это, и догадываюсь, зачем он здесь.

— Нет! — кричу я, вскакивая на ноги и выхватывая кольт.

Но прежде чем я успеваю прицелиться, он прыгает вниз и выбивает у меня из рук оружие. Откатившись, он без усилия встает и удовлетворенно усмехается. Его сверкающие зеленые глаза полны радости извращенца. Пока Франк и Уорнтон приходят в себя, я бросаюсь на своего папашу. Он ожидает моего нападения в небрежной боксерской стойке, выставив вперед кулак. Но я-то знаю — у него недостаточно сил, чтобы причинить мне вред. В ту же секунду он делает резкое движение, разжимает пальцы, и мне в глаза летит пригоршня грязи.

Я мгновенно слепну, реальный Паукар Вами ударяет меня в живот, и я падаю на колени. Я поднимаюсь через пару секунд, но для киллера такого калибра, как мой отец, это вечность.

Сначала он поворачивается к Уорнтону. Клуксер успел вытащить нож и хладнокровно бьет им киллера, левой рукой схватив за ножку стул и используя его как щит. Вами ногой вышибает стул из руки Уорнтона, открывая для атаки свою незащищенную левую сторону. Уорнтон заглатывает наживку и делает резкое движение, чтобы вонзить нож в сердце Вами. Тот выгибается, хватает Уорнтона за руку и изо всех сил бьет его локтем в челюсть. У клуксера голова отлетает назад, шея ломается, и он падает на пол, вопя и дергаясь, еще живой, но беспомощный.

Франк, выхватив винтовку, выпускает очередь в киллера. Но Вами перекатывается по полу, на дюймы впереди пуль. Франк продолжает стрелять, каждый раз подходя все ближе. Я вытираю глаза от грязи и нагибаюсь, чтобы поднять свой кольт 45-го калибра. Внезапно Франк перестает стрелять. Я думаю, что у него кончились патроны, но вижу, что его рука бессильно опускается вниз и из нее на пол падает винтовка.

— Франк? — Я перевожу взгляд со своего друга на отца, который остановился, чтобы передохнуть. — Франк, что с тобой?

Он медленно поворачивается, и я вижу рукоятку ножа, торчащую из его груди.

— Эл, — говорит он с трудом, — похоже, этот урод убил меня.

Я смотрю на него, потрясенный. Его пальцы выпускают винтовку и тянутся к ножу. Он начинает вытаскивать его, делает болезненную гримасу и падает на колени.

— Убил меня… — шепчет он, потом заваливается на пол — мертвый.

Я ковыляю через комнату, вынимаю нож из пальцев Франка и изо всех сил прижимаю их к своей груди, как будто могу передать ему биение своего сердца и этим возвратить к жизни.

— Прости, Франк, — бормочу я. — Не думал, что все так закончится.

Я смутно подозреваю, что Вами разделывается с Хайдом Уорнтоном. Краем глаза вижу, как он пальцами вырывает язык клуксера. Я бессильно отворачиваюсь.

Я не думаю о мести. Это бессмысленно. Допустим, я одолею своего отца. Но что хорошего это принесет? Вельд и Уорнтон мертвы. Все надежды на мирный исход разбиты вдребезги. Это означает войну, жестокую и кровавую, и ни Тассо, ни Эжен Даверн не смогут ее остановить, пока все Змеи, включая и меня, не будут перебиты.

Вами заканчивает с Уорнтоном и встает, вытирая руки.

— Жаль, что не удалось поработать с ним подольше, — говорит он, — но время не ждет.

— Ублюдок, — цежу я сквозь зубы, не глядя на него. — Франк был моим другом.

— Поэтому я убил его быстро. Я всегда думаю о тебе, Эл, мой мальчик.

Я закрываю Франку глаза, убираю нож и укладываю его руки на груди так, что они прикрывают рану.

— На этот раз ты зашел слишком далеко. Почему ты считаешь, что я не стану бороться до конца?

— Не сомневаюсь, что ты можешь это сделать, — говорит он. — И часть меня содрогается от этой перспективы. Прошло много лет с тех пор, как мне противостоял достойный противник. Но священники наверняка убьют меня, если я одержу верх, а я не готов к безвременной кончине. Надо еще посетить так много стран и убить так много людей! Надеюсь, у тебя достаточно здравого смысла не решать вопрос силой. Но если ты нападешь на меня, я приму твой выбор.

— Скажи, зачем ты это сделал?

Мои пальцы крепко сжимают рукоятку ножа.