— Дьявол! — Я изо всех сил лягаю консоль, доверху уставленную телевизорами, потом ударяю ее снова и снова, вдребезги разбивая стекло нижнего прибора. — Найди их. Пошли своих людей и…

Он отрицательно качает головой:

— Я не знаю, где они. Мы можем, конечно, их поискать, но эта фаланга специально обучена так хорошо заметать следы, что шансы…

— Плевать я хотел на шансы! Бери фалангу, разбейтесь на пары и найдите их. Ищите везде. Не останавливайтесь ни на минуту. Когда фалангисты устанут, замени их другими.

— Как прикажете, Сапа Инка, — говорит он, наклоняя голову.

— Сард! — кричу я, когда он начинает пятиться к выходу. — Можешь сделать мне одолжение?

— Конечно, Сапа Инка.

— Начни думать своей головой. — Он смотрит на меня с недоумением. — Я, между прочим, не Господь Бог. Я могу ошибаться, как и все остальные. В следующий раз, когда я отдам приказ, который вообще не имеет смысла и покажется тебе самым идиотским приказанием, которое ты когда-либо слышал, скажи мне об этом.

— Но нас учили, что спрашивать что-либо у Сапы Инки — значит навлечь на себя смерть.

— Ты боишься смерти? — интересуюсь я.

Кобра выпрямляется:

— Нет, Сапа Инка!

— Тогда научись быть инициативным. И передай остальным Кобрам поступать так же. Мне нужны люди, которые возразят мне, когда я отдам плохой приказ. Ты готов рискнуть навлечь на себя мой гнев и этим поставить под удар собственную жизнь?

— Готов. — Он серьезно кивает.

Я незаметно улыбаюсь, потом указываю на дверь:

— А теперь иди и найди этих идиотов… и молись, чтобы они не успели сильно нагадить нам всем.

Когда вечер переходит в ночь, количество репортажей об атаках Змей увеличивается. Три фаланги идут широким фронтом, наудачу поражая силы Тассо и Даверна. Внезапно репортеры перестают интересоваться ворами, возвращающими украденные вещи. Они хотят знать, почему Змеи хищнически вторгаются в их пределы и кто станет их следующей жертвой. Всего за несколько часов мы из спасителей восточной части города превратились в потенциальных завоевателей севера, юга и запада. И никто не приходит от этого в восторг.

Я прошу дружески настроенных ко мне ведущих новостных блоков постоянно давать опровержения — мол, нам ничего не известно насчет атак, это работа некоей отколовшейся организации, и мы их отнюдь не оправдываем. Я делаю все возможное, чтобы предотвратить готовую разразиться катастрофу.

Я посылаю курьеров, приказав им разыскать виллаков, чтобы я смог обсудить все это с ними, но тех нескольких, которые говорят по-английски, не удается обнаружить, а остальные бормочут что-то бессмысленное в ответ на мои призывы.

Когда теле- и радиоканалы взрывает новость о том, что высокопоставленный гвардейский чин был жестоко зарезан в своем доме вместе с женой, тремя детьми и пришедшей в гости тещей, я набираю номер Форда Тассо, надеясь, что он все еще сидит во Дворце, а не наносит ответный удар.

Раздается только один гудок, и Тассо начинает орать в трубку прежде, чем я успеваю сказать хоть слово:

— Лучше сразу подготовься, как будешь объяснять все это, Алжир.

— Это не моя вина.

— Но ведь ты командуешь Змеями, разве нет?

— Они исполняют приказы Паукара Вами, а не мои. Я впервые сам узнал об этом из теленовостей. Я делаю все возможное, чтобы отозвать их.

— А чего ты хочешь от меня? Чтобы я сидел здесь, плевал в потолок и ждал, пока ты разрулишь всю эту бодягу? Знаешь, сколько человек убеждают меня стереть тебя с лица земли, как самонадеянного выскочку, которым ты и являешься?

— Могу себе вообразить. — Я невесело усмехаюсь.

— Я отражал их атаки, потому что сначала сам хотел разобраться с тобой, убедиться, что ты не был возведен на престол некими подлыми ублюдками, замаскировавшимися под Змей.

— Я действительно поставлен командовать, — кричу я, — но подлыми ублюдками внутри организации. Здесь рулят священники. Не знаю, что они затевают, но, похоже, хотят, чтобы вы и Даверн атаковали восток — что является веской причиной не делать этого.

Тассо тяжело вздыхает:

— Ты слишком много хочешь.

— Я знаю. Но если вы отправите войска, то будете играть на руку виллакам. Тяните с отправкой войск. Дайте мне время. Прошу вас.

Несколько секунд он молчит. Десять. Пятнадцать. Наконец: