Я послушно кивнула.

– И, я бы очень хотела, чтобы вы поехали как сопровождающий.

Я попыталась вспомнить свои планы на лето, но потом поняла, какая это глупая затея. Вот уже года три у меня отсутствовали планы вообще на что-либо. Кроме методических, разумеется.

– Хорошо, - я кивнула. – А кто будет вторым сопровождающим?

– Кирилл Евгеньевич, - она похлопала меня по плечу. – Хмельницкий.

Понятно. Молодой биолог. Меня иногда забавляли потуги учителей посплетничать про меня. Однажды Майя Кондратьевна, которая во много раз чаще меня появлялась в главном здании школы, рассказала мне занимательную историю о том, что мною был увлечен какой-то старшеклассник и даже посвятил мне поэму, а та в свою очередь выиграла областной конкурс. Я посмеялась. Еще через несколько дней я узнала, что мою был соблазнен этот весьма одаренный любимец муз. Затем оказалось, что у меня был неудачный роман с биологом, товарищем Хмельницким. К последнему хотя бы были предпосылки – Хмельницкий пару раз купил мне ватрушки в буфете. Заработная плата школьного библиотекаря слишком быстро таяла, поэтому половину месяца я находилась на диете и лишала себя всего, кроме ужина. Не могла же я отказаться от совершенно бесплатной булочки. Это, между тем, совершенно не мешало мне не знать имени молодого биолога. А старшеклассник был моим соседом. Мы с ним вместе сочиняли эту мутатень, когда он однажды попросил у меня совета в библиотеке. Видимо, совсем парня довели. И все-таки оправдываться мне было лень. Поэтому очень скоро за мной закрепилась дурная слава. То, что сейчас делала директор означало только одно: «Нужно помочь детям показать друг другу истинные глубокие чувства». Смешно, в общем.

Я улыбнулась директору.

– Хорошо. Только мне потом нужно будет знать куда и когда мы поедем.

Надежда Петровна кивнула:

– Подойдите ко мне чуть-чуть попозже. Вам нужно будет подписать кое-какие бумаги и оформить страховку.

Я ушла развеселившись.

52-14-375

С каждым днем света становится меньше.

Альхаор злится. Нам необходимо было прогнозировать это. От нас во многом зависело то, что происходит сейчас. Медленно угасает свет на этой планете. Медленно угасаем мы. Альхаор знает зачем все это, а я не знаю.

На западе от нас стоит совсем молодое государство. Мы с ними вели торговлю, обмен – самые примитивные вещи, которые помогли нам построить между нашими мирами мосты. Мы намного древнее и могущественнее их. За нашими плечами стоит осознанная вечность. У них вечность впереди. Мы медленно открывали им наш мир. Мы давали им сны и силы. Младенческим сознанием они впитывали их. Постепенно их города стали походить на наши. Они видели у нас рабов и подчинили себе других младенцев, чтобы так же владеть кем-то. Но наши рабы – наши хозяева. Они выполняют за нас тяжелую работу, на которую мы не способны, а мы их лечим, кормим, даем им жизнь. Мы обучаем их настолько, насколько они способны впитать знание. И они стремятся помочь нам. Мы полностью дополняем друг друга. Наши соседи не раскрыли этого. Они поняли, что можно позволить себе быть свободными физическими, но сделали это подчинив себе других.

Мы продолжали жить с ними в мире. Они переняли у нас мастерство рисунка, но не поняли глубину воссоздаваемого. Для них этот мир наполнен богами, потому что они не понимают его. Они изображают свой быт.

Сейчас им становится мало места. Они желают обладать нами…

С запада находят волны варваров. Они подтачивают нас. Альхаор злится. Он не хочет отправлять туда теней. Ему жаль детей мира.

Мы говорили с южными и восточными поселениями. Они все твердят, что волны варваров плещутся у их стен.

Сейчас мы отправим наших рабов с сыном Альхаора в другой мир, а сами останемся здесь. Мне грустно, что ему приходится злиться из-за нас. Из-за меня.

С каждым днем света все меньше. Сегодня солнце не смогло насытить нас с Альхаором. Мы протягивали к нему ладони, я видела, как сквозь прозрачные кисти текут лучи, не способные впитаться в сияющую кожу, и как постепенно кожа темнеет. Альхаор спрятал ладони в складках мантии, чтобы их никто не увидел. Но другие так же прятали ладони сегодня. Как они делали это вчера и раньше…

Мы собираем наши знания…

Тьма, за которой сквозь тысячи лет сияет свет. Но нас уже не будет.

2.

Мальчишки все еще торчали в библиотеке. Высокие, мужланистые, они гоготали и весело переговаривались в читальном зале.

– Вам домой не пора? – спросила я.

Они дружно закричали, что не пора. Майя Кондратьевна сердито посмотрела на них из-за книжной стойки, но в библиотеке никого больше не было, поэтому с замечанием она повременила. Вот когда они начнут книги жевать, тогда она выползет из-за угла и покачивая высокой седой прической долго будет мучать их выговором, делая упор на совесть, ответственность и прочие блага цивилизации. Я внимательно посмотрела на сидящих за партами мальчишек. Им было каждому около восемнадцати. Они были достаточно крепенькими, почти все русые, только один темный. Кажется, башкир. Я взяла стул и впервые подсела к ним. Они немного раздвинули парты, давая мне место.

– Ну, что, ребят, есть серьезный разговор.

Они засмеялись и переглянусь.

– Насколько серьезный?
– спросил темненький.

– Настолько, что это касается моего и вашего будущего.

Они смущенно заерзали на стульях, только башкир наклонил голову, больше ничем не выказывая своего удивления и смущения.

– Меня сегодня вызывал директор. Вы уроки прогуливаете из-за библиотеки. Ситуация, конечно, уникальная, поэтому сильно не ругали. Но все равно как-то… как-то нет, ребят, нет… – я покачала головой.

– Что совсем нет?.. – сидящий справа от меня неловко улыбнулся.

– Ну, как-то нет… - я покачала головой. Мальчишки насупились и посерьёзнели. Мне захотелось их поддержать, и я заговорчески прищурилась. – Но в целом, не все так плохо… Я хочу вам предложить одно дельце. Трое из вас может поехать летом в какой-то элитный лагерь от школы со мной и молодым биологом.

– С Кириллом Евгеньевичем? – спросил башкир.

Я кивнула. Мальчик наклонился вперед и внимательно посмотрел на меня. Мне стало неловко и почти страшно. Я усмехнулась своей трусости и перевела взгляд на кружащиеся в солнечном воздухе пылинки.