Садовые ножницы с длинными ручками в пластиковых чехлах мы отыскали у флагштока. Я вспомнил, как в пустом лагере нашёл лестницу возле угла столовского корпуса. Ни на что не надеясь, я рванул туда. Чудеса продолжались. Лестница валялась в холодной траве. Только эта была не приставной, а раздвижной. Подхватив находку, я, переполненный радостью, бросился обратно к Лёньке. А он стоял у флагштока и издали рассматривал провода, словно примеряясь.

– - Почему так?
– - спросил он, когда я вернулся.
– - Большей частью это обычный провод. Но в комнатах он становится призрачным. Рука сквозь идёт.

– - Загадка, -- пожал плечами я.
– - Резать надо, где провод обычный.

– - Это ясно, -- сказал Лёнька.
– - Лестницу ставь.

Ножницы в его руках решительно лязгнули.

– - Да будет свет, сказал Олег и перерезал провода, -- Лёнька весело сжал рукоятки ножниц.

В поговорке, которую знал я, вместо Олега был электрик, но поправлять Лёньку я не стал. Словно две змеи, напугавшиеся друг друга, обрывки провода отскочили от точки разрыва и бессильно сверзились в траву. Лёнька радостно спрыгнул с лестницы.

Он глянул на меня лихо и восторженно. Я улыбнулся, но улыбка мигом покривела.

Там, за Лёнькиной спиной, далеко-далеко, под крышей водокачки зажглось окно. Словно жёлтая злая звезда вспыхнула в ночи. И даже серебро Луны поблёкло, уже не казавшись главным светилом жуткой ночи.

Лёнька обернулся и увидел.

В этот миг на фоне жёлтого света проявился чёрный силуэт. Издалека не разобрать, кто же смотрит в окно. Но от одного осознания, что кроме нас в "Спящей красавице" есть ещё кто-то неспящий, мурашки побежали. И волосы зашевелились. Но шевелил их не ветер.

– - По ходу разбудили мы кого-то, -- печально и еле слышно прошептал Лёнька.

– - Дёру?
– - предложил я.

– - Успеем, -- качнул головой друг.
– - Сдаётся мне, что нами недовольны. Значит, мы всё делаем правильно.

– - Но если ЭТО выйдет из башни?

– - Когда выйдет, тогда и драпанём, -- Лёнька старался придать голосу больше беспечности, но голос его заметно дрожал.

Лёнька боялся не меньше, чем я. Быть может, ему сильнее моего хотелось развернуться и бежать, что есть сил. Но он держался. Он не собирался сдаваться.

Но он, видимо, понял, что я заметил дрожь в его голосе, поэтому сложил лестницу и подволок её под следующий провод. И тут же загрохотал по металлическим ступенькам. И, почти не примеряясь, перекусил чёрную нить. Та распалась, зашуршала по влажной траве. Но я не следил за ней. Я не мог оторвать взгляд от окна и чёрного силуэта в нём. То, что смотрело из башни, не шевелилось. По крайней мере, с наших рубежей казалось так.

– - Не спи, замёрзнешь, -- Лёнька подтолкнул меня, и мы разом ухватили лестницу.

Мы были вместе, поэтому никто из нас не убежал. Я бы убежал, потому что меня трясло не от холода, а от страха перед неведомым. Но рядом был Лёнька, который действовал. И я не мог бросить его. Я мог только помогать, практически бездумно. И Лёнька не мог убежать. Он видел, что я сам не свой от ужаса, и поэтому запретил бояться себе. Он поставил цель -- резать провода. И с этого момента ни о чём, кроме цели, не думал.

Мы обрезали около двух десятков проводов, когда наступила тьма. Невесть откуда приплывшее облако поглотило Луну. И в то же мгновение погасло окно под крышей зловещей башни. Я словно ослеп.

– - Фонарик, -- прошептал я.

– - Вот дьявол, -- ругнулся Лёнька.
– - Я ж его там, в пустом корпусе оставил.

Тут я заметил тени. Мою. И Лёнькину. Вернее, мои и Лёнькины. Много теней. Они тянулись по траве вдаль, перемешиваясь друг с другом. За спиной находился источник света. Вернее, источники.

Я обернулся и на уровне глаз увидел звёзды.

Настоящие. Лучистые шарики. Комки игольчатого света.

Кто-то из них сиял поярче. Кто-то потемнее. И одна звезда в стайке потусторонних светляков была прохладного рыжего цвета.

– - Это они, -- сказал Лёнька, глядя на близкие звёзды.

– - Девчонки?
– - с замиранием сердца переспросил я и понял, что хочется дотронуться до комочков мягкого света, зависшего в холодном воздухе ночи.

Луна вышла из-за облака. Огоньки налились серебром её лучей и воспарили выше. И выше. И очень-очень высоко.

Рыжая звезда сияла у моего плеча. Будто ждала, когда я её узнаю.

– - Я вернусь, Машуня, -- жарко выпалил я.
– - Я разберусь, почему оно всё так выходит. Я узнаю, что с этим делать. Я вернусь. Как увидишь меня, лети навстречу.