– Только у меня будет два условия, - заявил он. – Во-первых, жить тебя к себе домой я не пущу.

– Я и не думала просить об этом, - оскорбленно отозвалась Эллана. – С чего ты решил, что я пойду к тебе в дом?

– Ну… Кажется, в клане Маретари тебе не очень-то рады.

Девушка вздохнула.

– Это правда. Тех, кто последовал Вир Банал’Рас, остальные побаиваются. Вдобавок я приветила Серого Стража… а в этом клане очень боятся скверны.

– Ясно, - вздохнул Адвен. – Но ты останешься у них?

– Да. Хранительница Маретари разрешила мне остаться. Я вряд ли смогу жить среди плоско… - Она сконфуженно замолчала.

– Понимаю. Эльфинаж Киркволла – действительно дрянное место. Оставайся здесь, мы будем встречаться в каком-нибудь другом месте.

– Хорошо. Каково второе условие, Страж?

– Никогда и ни при каких обстоятельствах не называть меня Стражем, - с чувством произнес Сурана. – Во-первых, я скрываюсь: никто в Киркволле не знает о том, что я Серый Страж – и о том, что я маг, кстати, тоже. Во-вторых, у меня есть имя. Адвен Сурана. Можно просто Адвен.

– Адвен, - послушно повторила Эллана. – Я запомню.

От ее внимательного взгляда эльфу стало не по себе. На Адвена вообще мало кто обращал внимание: обычно по нему лишь равнодушно скользили взглядом. Поэтому он всегда смущался, когда ему долго смотрели в глаза – было лишь несколько человек (и гномов), чьим вниманием он не тяготился. И Эллана в их число не входила.

– И еще одно – не условие, а вопрос, - произнес Сурана после паузы. – Ты не знала своих родителей? Как так вышло?

Долийка помрачнела.

– Рассказ займет много времени, - нехотя отозвалась она.

– А разве мы куда-то спешим? До Киркволла путь не такой уж и близкий. Ты можешь меня проводить. И по дороге как раз расскажешь о родителях, а я потом добавлю то, что обещал. Идет?

– Идет.

– Тогда пошли, а не то, боюсь, мне придется остаться у твоих гостеприимных сородичей на ночь.

Кивнув, долийка вместе с ним направилась в сторону Киркволла.

========== Сур размышляет ==========

– … Это было ужасно! – восклицала Мерриль, всеми силами пытаясь придать своему рассказу большую зрелищность. – Представляешь, кунари под видом взрывчатого порошка продали яд! Столько людей погибло! Не понимаю, зачем они это сделали…

Сурана вынужден был признать, что долийка, сама того не подозревая, оказалась блестящим информатором. Часто сопровождая Хоук в ее походах, Мерриль потом пересказывала их приключения соседу во всех подробностях. Хотя некоторые детали вроде «Я смотрела на небо. Там было такое красивое облачко, похожее на кролика!» или «Варрик сказал Фенрису, что у него мрачная рожа, а Фенрис ответил Варрику, что нет, а Варрик…» были эльфу, мягко говоря, неинтересны, он ни разу не прервал Мерриль и не показал, что ему скучно ее слушать. Наличие общей тайны расположило долийку к Адвену, и она с готовностью рассказывала ему все – ну или почти все, что видела. Каждый ее рассказ после небольшой редакции потянул бы на самостоятельный отчет. Сурана помечал кое-что, систематизируя по большей части бессвязные впечатления эльфийки, и приходил к определенным выводам.

Во-первых, он понял, что Хоук определенно не замешана ни в каком грязном деле. Хотя за ней тянулся длинный шлейф подозрений, девица просто оказалась удивительно невезучей. Она не участвовала в событиях – она могла в них только вляпаться. Грозный аришок, командующий заблудшими кунари, вроде бы и уважал ее, но не скупился на издевки, видя, как Агнес бестолково пытается уладить возникающие конфликты. Наместник то и дело обращался к ферелденке за помощью, и каждый раз ее помощь, совершенно искренняя, приводила лишь к чуть лучшему результату. Хотя Хоук, судя по всему, не отличалась особым интеллектом, Адвен понимал, что ей совершенно не нужна война – ни с кунари, ни с магами, ни с храмовниками, ни даже с косо на нее смотрящими киркволльцами. Девица старалась изо всех сил, помогая друзьям, знакомым и незнакомым, но ей удавалось лишь слегка подсластить пилюлю. Обстановка в Киркволле становилась все хуже, как будто кто-то нарочно подталкивал события в надежде обеспечить как можно худший исход.

Во-вторых, Мерриль была окончательно освобождена от подозрений. Ни с Серыми Стражами, ни с кем бы то ни было еще она связана не была – к сожалению Сураны, она оказалась обычной наивной долийкой. Тайну своего ухода из клана она, впрочем, так и не раскрыла, но эльф уже потерял к этому интерес. Мерриль была для него ценна как источник сведений о Хоук и ее друзьях, но не более. Ни с кунари, ни тем более с наместником или Церковью это наивное существо не могло быть связано: так виртуозно притворяться идиоткой не получилось бы даже у Лелианы, значит, непробиваемый детский идеализм эльфийки был настоящим. Эта наивность умиляла друзей Хоук, но невероятно раздражала Адвена. Только отчаянное желание докопаться до правды заставляло его поддерживать дипломатические отношения с болтливой соседкой. «Может, ее потому и выгнали из клана, что она несла дикий бред?» – невольно предполагал эльф, слушая очередной длинный рассказ.

В-третьих, большая часть друзей Хоук оказалась совершенно бесполезной с точки зрения расследования. Авелин Хендир, капитан городской стражи, была непробиваема, как бронто, и настолько же очаровательна. О неподкупности ее, впрочем, ходили легенды, да и глупо было ожидать от подобной ей особы двойного дна и склонности к грязным делишкам. Фенрис, бывший тевинтерский раб, на удивление крепкий и стойкий для эльфа, не мог похвастаться ничем, кроме покрывавших его тело лириумных татуировок, особняка в Верхнем городе, реквизированного у бывшего хозяина, и романа с Хоук. Рядом с высокой светлокожей ферелденкой смуглый и рано поседевший эльф смотрелся странновато, но сопровождал ее повсюду в очевидной роли немногословного телохранителя. К Мерриль он относился плохо, но та не обижалась – или делала вид, что не обижалась, Суране уже поднадоело думать о ее мотивах, и долийку он тоже сбросил со счетов. Подумав, он освободил от подозрений и Варрика: гном, судя по рассказам эльфийки, был хорошим другом и сделал для Хоук и ее братии куда больше, чем обязывали обстоятельства. И хотя Тетрас определенно знал всю подноготную жителей Киркволла, он вряд ли мог быть ответственным, скажем, за попытку дать кунари повод напасть на город (а такое случалось уже раза два с момента их прибытия в Киркволл – хорошо хоть у серокожих гигантов хватило ума не поддаться на провокации).