Последовала несколько затянувшаяся пауза. У эльфа засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия. Обычно Хоу излагал все деловито и без лишних отступлений, теперь же как будто через силу заставлял себя продолжить рассказ.

– Накануне отправления экспедиции произошла… неприятная ситуация. Маркус, один из свежих рекрутов, сбежал в Амарантайн повидаться с одной девушкой, и его отсутствие заметил Феликс. Когда Маркус вернулся, Командор устроил ему такой разнос, что… ну, даже мне он показался чересчур суровым. Феликс в последнее время становится все раздражительнее, пытается установить в ордене не то что железную – сильверитовую дисциплину, сосредоточить всех Стражей только на долге и ни на чем, кроме долга…

– Вот я как знал, что это плохо кончится, - вздохнул Адвен.
– А ты не пробовал говорить ему, что он такими темпами и себя, и других в могилу сведет?

– Пробовал. Пару раз. Сначала Феликс просто отмолчался, во второй раз уже приказал свернуть эти разговоры. Он… – Лучник тяжело вздохнул. – Он хороший командир, Адвен, я это понимаю, но он хочет быть слишком хорошим командиром.

Эльф мрачно кивнул.

– Он хочет быть идеальным Командором. Превзойти Дункана.

– Я не знал Дункана, так что не могу судить. Ну так вот… – Паузы в речи Хоу становились все длиннее. – Огрен и я попытались встать на защиту Маркуса, сказав, что один проступок парню можно простить, ограничиться выговором, и все. Сигрун тоже вмешалась… И тут началось.

– Что началось?

– Феликс сорвался.

– То есть как сорвался?

– Он на нас наорал, Адвен. Причем, наверное, «наорал» – это очень мягко сказано. Феликс каждому припомнил все грехи. Огрена распек за то, что тот так и не завязал с выпивкой, разрушает дисциплину ордена изнутри и сбивает с пути рекрутов… И пообещал отобрать у Огрена оружие и вышвырнуть его из ордена, если такое повторится. Причем это звучало куда резче и грубее, чем я говорю сейчас.

Это плохо укладывалось у Сураны в голове. И это Феликс Амелл, всегда старавшийся держать себя в руках? Неужели ему настолько плохо, что он, человек благородных кровей и прекрасного воспитания, орет благим матом на других, пусть даже они того заслуживают? Он не сорвался даже на Логэйна после злополучного Собрания земель – правда, у него не было мотива личной мести, в отличие от Сураны…

– Наверное, он совсем без Лелианы спекся, – вполголоса заметил Адвен.

– Да, и это тоже. Ему действительно плохо, Адвен, и потому я стараюсь понять его поступок… хотя и не могу его простить.

– Что, истерикой все не ограничилось?

– Феликс никого не обошел своим вниманием. И мне досталось – он припомнил все грехи моего отца, мое «противодействие решениям Командора»… думаю, как раз тот разговор по части дисциплины и порядка. Веланну он обругал за ее неприязнь к людям и «нежелание с должным уважением относиться к Командору» – ты же знаешь, они всегда были в прохладных отношениях, а теперь и подавно. Я, честно говоря, тоже был обижен за Веланну…

– А Сигрун? – быстро спросил Сурана. Пульс его, не дожидаясь ответа, участился сам собой. «Сигрун же очень терпелива, никогда не реагирует на нелепые подколки, чувствует, когда кто-то не в духе…»

Натаниэль снова помолчал, с явным усилием подбирая слова.

– И Сигрун тоже досталось, – тихо сказал он. – Феликс утверждал, что она не воспринимает службу в ордене с должной серьезностью… все время шутит про Легион и смерть, не относясь к своим обязанностям Стража должным образом… Я не помню всех деталей, честно говоря – слишком был рассержен выпадом в мой адрес – но там звучали достаточно резкие слова. Когда же Сигрун начала с ним спорить и сказала, что он слишком строг к себе и другим, не понимает, когда нужно остановиться… Феликс ударил ее по лицу.

– Он… он что, с ума сошел? Ударил Сигрун?

– Да. И в конце речи ляпнул, что лучше бы нам всем было оставаться в своей грязи и не марать орден.

Похолодев, эльф пытался переварить услышанное. В принципе, претензии к дисциплине и поведению были вполне в духе Феликса – традиции эквитарианцев и дух боевого мага сделали его адептом порядка и любителем строгих уставов. Но в данной ситуации эти претензии доходили до абсурда даже по меркам Амелла. Бить других Стражей, да еще женщин, да еще Сигрун… Конечно, наверняка у Феликса сильное душевное расстройство, раз он доходит даже до рукоприкладства, но разве можно это оправдать? Разве могла Сигрун не быть задетой таким отношением?..

Лучник тоже молчал. Прошло не меньше минуты, прежде чем он наконец смог продолжить рассказ.

– Мы отправились на следующее утро, ни словом не обменявшись с Феликсом на прощание. Мы были на него злы. В походе тоже разговаривали мало. Когда добрались до Глубинных троп… Сигрун наконец заговорила со мной. Она сказала, что ее служба в ордене закончена. Она хочет вернуться в Легион Мертвых.

– Что?! – воскликнул Адвен, вздрогнув всем телом. «Нет, нет, она не могла. Она прошла Посвящение, она прекрасный Страж…»

– «Второй раз от смерти уже не сбежишь», сказала она… – Хоу отвел глаза. – Я пытался ее отговорить, сказал, что Феликс просто был не в себе, что я, ты, все наши любят Сигрун и не хотят, чтобы она уходила… Но она пригрозила, что если кто-то попытается остановить ее силой, она убьет его…

– Что значит «пригрозила»? Ты же ее друг, Нат! Ты не мог просто так согласиться и отпустить ее!

– Я и не согласился, - кивнул Натаниэль. – Я говорил, что ее место – среди Серых Стражей, ведь мы все ее любим, что без нее все будет уже не то… Но она только сказала: «Мне не место на поверхности. Теперь я это поняла». Гномья честь есть даже у неприкасаемых… даже у заживо похороненных легионеров…