Каким-то шестым чувством Адвен ощутил, что долийка больше не собирается играть в восхищенную дурочку. Видимо, ей это так же опостылело, как ему – прикидываться несчастным затюканным эльфом.

– Я тебе рассказывал, что у меня есть… была подруга в Серых Стражах, - тихо проговорил Сурана. – Гномка. Из Легиона Мертвых.

– Да, я помню, леталлин. С ней что-то случилось?

– Да. Теперь она… окончательно присоединилась к Легиону. В смерти.

– О! – Эльфийка порывисто вздохнула. – Мне очень жаль, Адвен. Ир абелас. Я скорблю о твоей потере.

– Спасибо… за сочувствие.

Мерриль все еще не решалась присесть, и эльф пододвинул к ней стул. Долийка машинально опустилась на сиденье, но взгляд ее больших печальных глаз был устремлен куда-то в сторону грязного пятна на стене.

– Я понимаю, каково тебе сейчас, - тихо произнесла эльфийка. – Не знаешь, как такое могло произойти, за что тебе это… Я в один миг потеряла Тамлена и ма венан. Перестала понимать, как жить дальше. Иногда снова перестаю понимать… Хранительница уверяла меня, что это пройдет. Чушь. Ложь. Кроме Терона и Тамлена, у меня никого не было ни в клане, ни в целом мире…

– Еще вчера казалось, что ты как за каменной стеной, - подхватил Адвен. – Что у тебя есть дом, друзья, семья… и вдруг все это исчезает.

Слыша его вновь обретший краски голос, эльфийка обхватила себя руками и опустила голову.

– Терон обещал мне, что я буду счастлива… Как он мог знать, что умрет у меня на глазах, в страшных муках, с напрасными молитвами Митал на устах…

Сурана, пододвинувшись к ней, присел рядом и сочувственно обнял соседку за плечи. Мерриль посмотрела на него – обреченно, без проблеска надежды – и прошептала:

– Милостивые Творцы, как же мне его не хватает.

Эльф уже не в первый раз утешал свою соседку, но впервые их объединяло общее горе. Адвен наконец осознал, чего долийке стоило постоянно изображать наивную радость, откуда бралось ее непонятное восхищение чем-то совершенно нелепым или даже страшным… У нее действительно не осталось опоры под ногами – и ни одна сволочь не захотела стать этой опорой. Разве что Хоук и Варрик – человек и гном – проявили к эльфийке дружеское участие. Сородичей-долийцев ее горе совершенно не тронуло…

– Ублюдочный у тебя клан, Мерриль, - произнес Сурана вслух. В ужасе замер, понимая, что личное знакомство с кланом Маретари может выдать его с головой. К счастью, долийка была слишком подавлена, чтобы заподозрить неладное в его словах.

– Я всегда держалась в стороне от других, - пробормотала она. – Поэтому они… не поняли, что утрата так меня подкосила. Не поняли и моего стремления вернуть Тамлена, вернуть элувиан, вернуть часть нашего… моего прошлого. Хранительница говорила, что все пройдет…

«И Хранительница твоя – та еще стерва», – припечатал эльф, на этот раз уже про себя.

– Я так устала лгать, леталлин, - всхлипнула Мерриль, уткнувшись собеседнику в грудь. – Лгать себе и другим. Я… рада, что хотя бы с тобой могу быть откровенной.

– Мне можно доверять, леталлан.

Трогательность момента заставила Адвена вспомнить единственное знакомое ему эльфийское слово. Это вызвало у долийки новый поток слез.

– Я так старалась что-то сделать, Адвен! – жалобно запричитала она. – Я как могла пыталась заставить элувиан работать! Я использовала даже арулин’хольм! И все напрасно…

– Никаких подвижек?

Эльфийка покачала головой.

– Ничего. Мне осталось только одно средство – обратиться за помощью к духу, который открыл мне знание.

– То есть к демону? – Сурана настороженно посмотрел на нее. – В Тени?

– Он не в Тени. Я нашла его в пещерах на Расколотой горе… Он всегда был там. Еще со времен падения Арлатана.

– Это опасно.

– Я знаю, леталлин. Я попрошу Хоук пойти со мной. Если вдруг я стану одержимой, меня будет кому убить.

– Но ты же ею не станешь?

Мерриль попыталась улыбнуться.

– Я… буду осторожна. Но всякое может случиться. – Она утерла слезы, и эльфу вновь бросилось в глаза ее изрезанное запястье. – В любом случае это произойдет не так скоро. У Хоук пока есть дела. Нам надо ловить отступников.

– Каких отступников?

– Рыцарь-командор Мередит приказала поймать троих. Мы уже убили одного малефикара здесь, в эльфинаже. Мужа Ниссы. Его звали Хион.

Адвен и саму Ниссу помнил очень смутно, не то что ее мужа, которого и в глаза-то не видел.