От размышлений его отвлекла взлохмаченная эльфийка-подросток, подбежавшая к главарю и быстро поставившая лук на изготовку. Эремон совершенно не к месту подумал, что впервые в жизни видит страшненькую эльфийку.

– Слышьте вы, - крикнула она, - валите отседа и никому ни слова, что Друзей видели!

– Сэра, мать твою! – Главарь резко обернулся к ней. – Язык как помело!

Девчонка обиженно поджала губы. Амарантайнец грозно улыбнулся:

– О, так вот вы где, значит. А ну-ка, признавайтесь, какого хрена вы склад Серых Стражей обнесли?

– Твое какое дело, - хмыкнул главарь.

– Мое какое дело? Мы Стражи! Отдавай добро назад!

– Угу, - хмыкнул один из стоявших сзади, - ты Страж, а я – королева Антивы.

– Не смешно ни хрена! Отдавайте, чего сперли! «Друзья» называются! Да Дженни отродясь ничего у Стражей не крали, только у знатнюков!

– Чей-та ты шибко умный, - заметил главарь. – Откуда про Друзей знаешь?

– Так мы ж Дженни!

– Ты ж сказал, что вы Стражи, - хмыкнул второй головорез.

– И Стражи, и Дженни! Чего тут непонятного-то?

– Ага, а еще вы маги, храмовники и в Церкви по воскресеньям поете, - хмыкнул главарь. – Валите нахрен.

Эремона начало утомлять это действо.

– Отдайте то, что вы украли, - ровным голосом произнес он. – Тогда никто не пострадает. На всякий случай напомню, что спорить с вооруженными Стражами глупо и опасно для жизни.

Девчонка, вздрогнув, сразу направила на него лук. Глаза главаря сузились.

– Стражу привели, значит, - сквозь зубы прошипел он. – Сдал нас кто-то. Ну, берегись.

Он занес руку с кинжалом, но Кейр успел выстрелить первым.

Дважды.

Первый выстрел – главарю в локоть, в не защищенное доспехами место. Второй – девчонке в предплечье, чтобы не смогла стрелять. Пока оба раненых орали от боли, двое других Дженни бросились на амарантайнца, но тот уверенно выбил оружие из их рук и оглушил обоих по очереди. Затем после секундного раздумья двинул по ребрам дернувшегося было в его сторону главаря – и, обернувшись к другу, заметил с укоризной:

– Ну зря ты это, на самом деле. Я не собирался до драки доводить.

– Да? И сколько бы мы тут простояли? До утра?

– Уроды! – чуть не плача, орала девчонка. – Чтоб вам говном своим подавиться!

Молча пройдя мимо нее, Сайлас схватил главаря за шиворот и спросил:

– Где то, что вы у Стражей сперли?

– Отстань, паскуда, - выплюнул тот.

Амарантайнец ударил его по лицу и со злобой произнес:

– Не признаешься – мы все отсюда вынесем. Нам ценности пригодятся.

Помолчав, главарь хрипло приказал:

– Сэра, принеси сверток из шкафа, с нижней полки.

– У меня стрела в плече, урод! – со слезами крикнула та в ответ.

– Быстро, мать твою!

Вернувшись через минуту, девчонка швырнула Сайласу в лицо какой-то сверток. Тот поймал его, развязал, мельком заглянул внутрь и завязал обратно.

– Вот так бы сразу, блядь, - нервно пробормотал он.

– Так вы из стражи или из Стражей? – поинтересовался главарь.

– Из Серых Стражей. – Помолчав, амарантайнец вдруг крикнул: - Вы ни хрена для народа не делаете! Сидите тут, прете все, что плохо лежит, и в ус не дуете!

– Ага, тебя спросить забыли. Вы Стражи – ну и валите нахрен серостражествовать. От вас и так вреда навалом.

– Уроды, - продолжала хныкать девчонка. Покачав головой, Кейр заметил:

– Тебе бы чем полезным заняться. И не связываться с сомнительными людьми.

– Завали хлебало, ты, дерьма кусок! Я тебе эту стрелу сейчас в жопу засуну!

– …И не разговаривать в таком тоне! – оскорбленно отозвался юноша, чуть подавшись вперед. Сайлас, подойдя, пихнул друга в бок.

– Пошли отсюда, - тихо сказал он. – Ну их нахрен.

Выйдя на улицу, амарантайнец молчал пару секунд, не больше. Потом его прорвало:

– Нет, ну ты видел? Разворовали тайник Стражей и еще сидят с таким видом, что им все можно! Ни хрена для народа! Сидят небось и ждут, пока им не шепнут чего-нибудь – да и того не сделают!

В сердцах он пнул ни в чем не повинную дверь. Постояв некоторое время на месте, Сайлас наконец пробормотал:

– Пошли к Командору, что ли. К демонам это все.

Эремон сочувственно приобнял его за плечо, но амарантайнец как будто не обратил внимания. Тогда Кейр вернулся на склад, обменял лук на собственные деньги и, выйдя обратно на улицу, сказал: