Солас едва удерживается, чтобы не расхохотаться от этой мысли.

– Тебя забавляет поражение Долов или предстоящая реакция Кассандры? – невозмутимо интересуется Лавеллан, замечая его улыбку.

– Не обращай внимания, Инквизитор, - отвечает отступник. Его собеседник хмурится:

– Ты из вредности не называешь меня по имени, Солас? Я ведь уже говорил, что нет нужды постоянно напоминать мне мое новое прозвище.

– Извини. – Солас никогда не признается ему в том, что считает оскорбительным для себя обращаться к недоэльфу по имени, как к другу. – Мне стоило бы сообразить, что тебе сложно привыкнуть к новому титулу.

Он уже с опаской ожидает потока излияний о том, как тяжело нести подобную ношу, но Лавеллан только пожимает плечами:

– Придется привыкнуть. Это меньшая из моих забот.

– Меня восхищает твоя выдержка, леталлин.

Инквизитор одаривает его хмурым взглядом, вздыхает и уходит.

Может быть, в глубине души он тоже понимает, что они отнюдь не сородичи по крови и по духу.

Комментарий к Солас

* Жидкая кровь (эльф.)

** По правилам этой игры у пленных людей забирают одежду, руки связывают, а на ноги надевают краги из твёрдой кожи, сквозь которую пропущены маленькие шипы, так, чтобы с каждым шагом они впивались глубже. Пленникам даётся фора — счёт до ста, — а затем начинается охота.

========== Recuerdos ==========

Жозефина наконец вздыхает с облегчением. Проблемы с Домом Отдохновения решены. Она больше не будет вздрагивать от каждого шороха и подвергать свою жизнь – и Инквизицию тоже – опасности. Все вышло по ее плану. Пусть Лелиана и ворчит, что, дескать, они с Инквизитором выбрали самый длинный и сложный путь, но это решение было правильным. Леди Монтилье не хочет подвергать опасности никого, даже преданных Лелиане агентов с непроницаемыми лицами. У них ведь тоже есть семьи и планы на будущее.

Они с Инквизитором стоят у причала Вал Руайо и смотрят на уходящие вдаль корабли. Лавеллан любуется богатыми орлесианскими судами: не прикидывает их стоимость, как сделал бы Варрик, не осыпает ругательствами плывущих там богачей, как Сэра – просто любуется кораблями, как произведением искусства. Он слегка прищуривает светлые глаза на солнце, и этот жест кажется антиванке удивительно милым.

Она приготовила целую речь в качестве благодарности, но теперь с трудом вспоминает ее суть. Хочется поговорить о другом.

– Я не рассказывала, что когда-то была бардом? – неожиданно вырывается у Жозефины.

Лавеллан с интересом поворачивает голову в ее сторону.

– Вы пели? – спрашивает он. Антиванка пожимает плечами:

– В Орлее барды поют, играют на музыкальных инструментах, шпионят и совершают прочие махинации.

– Да, Лелиана мне рассказывала… Но, признаться, я не ожидал, что вы были в их числе.

Леди Монтилье вообще-то не планировала рассказывать о себе такое, да еще Инквизитору – право, что он о ней подумает! – но заинтересованный взгляд светло-зеленых глаз развязывает ей язык. Жозефина делится своим печальным опытом бардовской жизни и вспоминает нелепую смерть своего однокашника Этьена.

– Порой я задумываюсь, что из него могло бы получиться… – вздыхает она, окончив рассказ.

Она помнит снисходительную улыбку Лелианы и ее ленивое: «Расслабься, Жози. Это Игра, здесь не обходится без кровопролития – и кому, как не тебе, это знать». Антиванка почти уверена, что Инквизитор тоже скажет нечто подобное и, пусть и вежливо, но осудит ее сентиментальность.

Вместо этого Лавеллан тоже вздыхает.

– Путь тени и мести – опасный путь, - замечает он. – У меня была подруга в клане… весьма приятная в общении, хорошая девушка. Она выбрала Вир`Ассан, Путь стрелы, но не из кровожадности, а следуя заветам Андруил… Она… Эллана выросла в нашем клане, но родилась в другом. И вот однажды узнала, что ее мать была поражена проклятием: люди, превращенные в оборотней, вымещали свою злобу на эльфах. Ее мать была убита… Узнав об этом, Эллана сразу отринула все, остригла волосы и вступила на Путь мести – Вир Банал`Рас, чтобы отомстить людям за свою мать. Поблагодарив Хранительницу Дешанну за гостеприимство и попрощавшись с нами, она покинула клан… и десять лет о ней не было вестей даже на Арлатвене.

– Она погибла? – осторожно интересуется Жозефина.

– Мы считали Эллану погибшей. Только недавно я получил от нее письмо. Оказывается, она вышла замуж за Стража-Командора Ферелдена и уже многие годы живет в Амарантайне. Стала настоящей леди. – Инквизитор тепло улыбается. – Лана теперь сама пишет мне письма, хотя в нашем клане охотников не учили грамоте. Однажды она рассказывала о том, что они с Командором выезжали на какое-то празднество в Денерим, и знать Ферелдена встречала их, эльфов, с большим почетом: за Ланой даже пытался ухаживать какой-то банн… Она говорит, что, если бы не встретила Командора, то одичала бы в своей мести и погибла, до самой смерти обагряя руки в чужой крови – и при этом не найдя душевного покоя…

Смутившись, он откашливается:

– Простите, я немного увлекся. Вам это вряд ли интересно.

– Отчего же, милорд, - улыбается антиванка. – Я поняла вашу мысль. Но… вы говорите, ваша подруга вам пишет? Почему же эти письма идут не через меня?

– Я не знаю, - пожимает плечами Лавеллан. – Мне их передает Лелиана. Наверное, они приходят вместе с письмами от Командора специально для тайного канцлера. Лана говорит, что ее мужа и Лелиану связывает давняя дружба.

– А я-то думала, ее связывает давняя дружба с другим Героем Ферелдена, - растерянно бормочет леди Монтилье, опуская голову на согнутые руки. Спустя несколько секунд она понимает, что данная поза совершенно неприемлема, и резко выпрямляется, надеясь, что Инквизитор ничего не заметил.