Господин Ливкин, казалось, не воспринимал слова Северианова, целиком занятый содержимым стакана. Со вкусом сделал лошадиный глоток, даже не зажмурился. Потом вдруг произнёс совершенно трезвым голосом, словно в бутылке была прозрачная колодезная вода:

– Говорите Вы весьма складно, господин штабс-капитан, признаю, жути нагнать умеете. Живу я замкнуто, сомнительных знакомств не завожу, с посторонними не общаюсь. Хоть наизнанку вывернись, но не могу я вспомнить, чтобы кому-либо говорил о Дубровской.

– И даже имя её не упоминали? Случайно, вне контекста разговора, просто так, к слову?

– Если "Dreamboat" появился в Новоелизаветинске, то очень немногие ювелиры смогут узнать его. По пальцем перечесть можно.

– Что ж, давайте посчитаем. Свиридский опознал бы его?

– Разумеется! Осип Давидович мастер известный, все знаменитые бриллианты знал назубок. Посреди ночи разбуди - без запинки опишет и "Орлов", и "Санси", и "Хоуп", он же "Голубой француз", и "Кохинур", он же "Гора света", и "Дерианур", он же "Море света".