– Ты не видел Алину?
– поинтересовался Матвей, глядя в окно автобуса на серо-белые, сверкающие предпраздничными огнями зимние сумерки, в которые быстро опускался Иоаннесбург.
– Не отвечает на вызовы.

– Так у них на экзамене ерунда какая-то случилась, весь универ шумит, даром, что большая часть народу на каникулах уже, - возбужденно откликнулся Димка.
– Слухи кипят. Мне уже человек пять позвонили. Мол, камены решили подшутить и первый курс отправили прямо на экзамене в сон. Вроде как все уже проснулись, их развезли по домам и в общагу под наблюдение виталиста. Может, Алина досыпает?

– Камены?
– с сомнением пробасил Матвей.

– Угу, - Поляна явно что-то жевал. На фоне послышался женский голос.
– Ну, мам, - простонал он в сторону, - это же Матвей. Не подавлюсь!
– он снова вернулся к разговору.
– Кстати, профессор Тротт был на экзамене. Может, мы просто ему надоели, Матюх? Жаль, если так.

– Он бы сказал, что больше не будет заниматься, - уверенно ответил Ситников.
– Он бы точно сказал. Тут что-то другое, Димыч.

Матвей ещё поболтал с другом - обсудили взрывы в Рудлоге и в мире и попрощались, договорившись пересечься вечером. Ситников доехал до университета, но прежде чем подняться к Александру Даниловичу, подошел к каменам. Те, увидев его, шутковать не стали, но лица сделали чрезмерно непринужденными - Ипполит даже насвистывать что-то пытался, правда, выходило так, будто ветер в узкой трубе воет. Университет был уже пуст, и эхо выводило жутковатые повторы этого «свиста».

– Здравствуйте, - вежливо поздоровался Матвей, останавливаясь у каменных хранителей. Те делали вид, что не видят его.
– Здравствуйте!
– прогудел он куда громче и с нажимом - эхо с радостью прокатило почти командирское приветствие по коридорам.

– И чего орать, болезный?
– прогнусил Ипполит, прекращая насвистывать.
– Слышим мы все, не глухие. Чегось надобно?

Матвея отповедь не смутила.

– Не расскажете, что сегодня случилось с первым курсом?

– Еще один с допросами, - буркнул Аристарх недовольно.
– Скучно нам стало, понятно? Вот и решили подшутить. Ничо с ними не сделается.

– И Алину усыпили?
– недоверчиво и гулко уточнил Ситников.

– Ага, усыпили, - мрачно откликнулся Аристарх и замолк, поджав губы.

– Унесли давно уж во дворец твою зазнобушку, - сварливо вмешался Ипполит.
– Рыжий и унес. Вместе с рехтором нашим. Деликатный вопрос, понимаешь!

– Александра Даниловича тоже нет?
– кисло спросил Матвей, получил невнятное «угу», вздохнул и направился в общежитие.

Алина так и не отвечала на звонки. Ситников набрался решимости и вечером попробовал построить к ней Зеркало, но переход рассыпался, не успев сформироваться.

– Может, ее укрыли из-за терактов?
– предположил Поляна, когда они встретились ближе к ночи, решив пройтись по центру и посидеть в баре.
– Поэтому и окружили защитой, и не дают общаться по телефону?

– Может быть, - согласился Матвей. Он неохотно пил чай. Пива не хотелось.

– В любом случае, не беспокойся. Ее точно в обиду не дадут, - уверенно сказал Дмитро.
– Наверняка там такая охрана, что и муха не пролетит. Ты, конечно, ей друг, но она же принцесса. Если сказали все контакты прекратить, куда она денется?

– Не знаю, как объяснить, - неохотно проговорил Ситников.
– Чувствую я: неладно с ней, Димыч. Внутри грызет все, ни отвлечься, ни забыть. Может… ты у Тандаджи спросишь?

– Да ты что, - испугался Поляна.
– Если бы у меня даже смелости хватило, то кто мне ответит? Скажет «это не ваше дело, Поляна», и все.

А ночью Матвею приснился странный обрывочный сон, очень короткий и смутный. И были в этом сне и огромные пауки, и высокие деревья, похожие то ли на папоротник, то ли на бамбук, и странные птицы, и определенно не его, Ситникова, а девичьи грязные руки, собирающие грибы. Будто он ненароком выхватил кусочек чужих воспоминаний - такое было ощущение.

Все выходные он пытался дозвониться до Алины и мрачнел все больше. Из-за усиливающегося чувства тревоги. Из-за снова повторившегося короткого сна - он прекрасно помнил рассказы принцессы про огромных пауков и странные леса в ее кошмарах и гадал - то ли он сходит с ума или так впечатлился ее историей, то ли сейчас он действительно из-за их связи видит то, что видит она. Получается, Алина до сих пор спит? Или как?

Ситников окончательно перестал что-либо понимать. В понедельник он снова ушел в Тафию - попросить Четери о разговоре. Мастер выслушал его без насмешки, кивнул.

– У моего ученика Лаураса кровная связь проявлялась так же, даже ещё сильнее. Он всегда чувствовал, когда Седрик был в опасности, ощущал направление, в котором нужно двигаться, чтобы попасть к нему, изредка видел фрагменты того, что видит сейчас его король. Ты все правильно понял, Матвей.

Они сидели на резной скамье перед плещущим фонтаном, под теплым и ласковым дождем, омывающим лазурную плитку двора, и Ситников, вздохнув, признался:

– Мне тяжело из-за этого. Сейчас я понимаю, что моё состояние противоестественно. Будто я собака на привязи. Я не ощущаю, где я, а где инстинкт.