– За городом?

Итан улыбнулся сквозь слезы. Она всегда хотела жить в горах, но ежедневные поездки в отцовскую фирму сделали эту идею невозможной.

Невозможной до сих пор.

– Где угодно, - пообещал он.

Они смотрели друг другу в глаза, освещаемые аварийными огнями лифта, которые сияли над головой. Они крепко обнялись, вытирая слезы друг у друга, и сладко шептали слова любви. Было так много всего, чтобы сказать, и впервые за много месяцев они, наконец, сказали все важные вещи. Они скучали друг по другу.

Они любили друг друга. И не было ничего важнее, чем восстановление их брака.

– Как давно твой муж должным образом целовал тебя?

Ее ответ был немедленным.

– На новый год.

Он нахмурился.

– Конечно, мы не целовались с января прошлого года.

– Ты сказал, должным образом, - напомнила ему Мелани.
– Не официальный поцелуй для фотосессии. Последний настоящий, скручивающий пальцы на ногах поцелуй, из-за которого моя кровь кипела, был в канун Нового года. Мы были на празднике у Хенсонов, и…

Внезапно Итан обрушился на ее рот. Мелани застонала и обняла его за шею, в то время как он углубил поцелуй. Она вплела пальцы в его волосы и немного потянула, заставляя его стонать. Месяцы сдерживаемого разочарования и горя ускользнули, когда их голодные поцелуи уступили место чему-то более мягкому и сладкому, пока, наконец, Итан не спрятал лицо на ее шее. Они держались друг за друга, дрожа от облегчения.

– Я скучал по твоим поцелуям.

Мелани вздохнула.

– Я тоже скучала по твоим.

Он усмехнулся.

– Итак, моя прекрасная жена, это был правильный поцелуй?

Она захихикала, и звук потряс его до глубины души. Сколько времени прошло с тех пор, как она смеялась?

– Правильный, я полагаю.

– Я тоже так думаю, - согласился Итан, кивая.
– И я думаю, мы должны продолжить эти неприличные действия, как только будем дома.

Мелани покраснела, и он не имея возможности удержаться, провел кончиком пальца по малиновой щеке.

– Если мы выберемся отсюда, - проворчал он.

– Я не могу расстраиваться из-за того, что застряла в лифте, - сказала Мелани. – У нас должен быть где-то рождественский ангел. Я имею в виду, действительно, каковы шансы, что мы вдвоем будем ходить по магазинам в одном универмаге в канун Рождества?

Итан не мог с этим поспорить. В этом лифте определенно была какая-то рождественская магия.

– Кстати говоря, - сказал Итан, кивая на красно-серебристый подарочный пакет.
– Ты действительно купила мне часы за десять тысяч долларов?

Мелани нахмурилась.

– Да, и это смешно.

Итан рассмеялся и поднял руку. На его запястье были надеты красивые золотые часы.

Мелани вздохнула с облегчением.

– Это не те же самые.

– Мы все равно вернем их. Никому не нужны дизайнерские часы.

– Или импортная машина.

– Или кошелек Шанель.

Глаза Мелани немного расширились.

– Ты купил мне кошелек Шанель?

– Я думал об этом, но решил сделать немного иначе. Что-то символическое.

Итан протянул ей подарочную сумку. Она взволнованно заглянула внутрь и вытащила маленькую белую коробочку. Она идеально вписывается в ее ладонь.

– Открой, - тихо сказал он.

Мелани подняла крышку и посмотрела на ожерелье внутри. На тонкой цепочке висела серебряная подвеска омелы.

– Повернись, - пробормотал Итан.

Мелани повернулась на его коленях, и он застегнул ожерелье на ее шее.

– Оно такое красивое, Итан.

– Я скучал по своей жене и хотел иметь гарантию, что она позволит мне поцеловать ее в это Рождество, так что мне нужна была омела. Я не мог выбрать между ним и бриллиантовыми сережками, но мужчина за прилавком настаивал на ожерелье.

Мелани осторожно прикоснулась к изящной подвеске, прежде чем развернуться.

– Я люблю ее.

– Я люблю тебя, Мелани.

– Я тоже тебя люблю, - потянувшись, она нежно поцеловала его. – Теперь мы можем вернуться в магазин и сказать мужчине за прилавком, что магия омелы сработала.