– Батон, тебе надо прапорщиком в армии, а не в больнице Айболитом работать!

– Малчи уже, да! Не давади да греха! Зачем стал сам делат эта, а?! Пазват не мог меня, да?! Знаишь, кто ти, Док, ти не врач, ти ишак! Савсем глупий ишак!!
– после уже Батон опустился обессиленно на кровать, придавив мне ногу.
– Ти глаза его видел, да? Он тебе гаварил что? Он ва-а-абьще челавек?...

– Нет. Ничего он мне не говорил. Что с его глазами не так?

– Синий! Не такой синий, как твой, савсем синий, как, - достал из кармана упаковку жвачки, - вот такой синий!
– Показал пальцем на ярко-голубую полосу.

– Ничего себе! Прям, вот такие?!
– Не поверил я.

Цвет был совсем яркий-яркий, синий, насыщенный.

– Да, батоне, прям, такие. А сам он теперь белий, савсем белий, как бумага. И глаза синий...

Помолчав немного, добавил:

– Если не человек, стрелять нада его, - вздохнул вымученно.
– Наверно, кваз. Харашо, если кваз.

Батон оказался прав: Муха стал квазом. Тело его не изменилось, изменился только цвет кожи, глаз и паутины головной ауры. Паутина стала серебристая, глаза насыщенного, неестественно голубого цвета, и кипельно-белая кожа, с такими же белыми волосами, будто мукой всего обсыпали. Альбинос по сравнению с нашим квазом выглядел бы мулатом. Чудеса!

Мы с Батоном пытались разобраться в его новых способностях, но так ничего и не поняли. Его тело стало телепортом. Все входящие в его тело предметы телепортировались туда, куда он их направлял. Его старый дар ментальных атак усилился в разы. Вообще, все его дары усилились и обрели дополнительные грани. К тому же он стал молчалив и спокоен, будто в нём разом отключили все эмоции. Даже я его не слышал. Для меня он был просто пустота, белый шум. Видимо, из-за этого его стали все сторониться, ведь, неизвестное вызывает опасение, пугает и побуждает к уничтожению, чтобы избавиться от возможной опасности.

***

Спустя неделю он попросился в группу Лешего, как раз в день выезда. Все бойцы нашей группы дали согласие на пополнение, только Фома в меру своей природной подозрительности выплеснул эмоции недоверия. Меня как-то негласно тоже зачислили в эту группу, хотя, я не просился, даже разговора на эту тему ни разу не было. Просто, все стали так считать, как само собой разумеющееся. Даже я.

В тот день, спустя четыре часа, мы стояли на границе чёрного кластера. Я смотрел, словно заворожённый, на эту пугающую красоту. Чёрная и словно стеклянная, высокая трава издавала мелодичный перезвон тонкими стеблями, шевелясь, соприкасаясь от малейшего дуновения ветерка. Лучи солнца играли на травинках всеми цветами радуги, как в капле россы или чистейшем бриллианте. Я протянул руку, сломив один стебелёк. Рассмотрев его со всех сторон, сжал в ладони. Послышался хруст. У меня в руке остался лишь мелкий, чёрный песок.

– Мда...

– Это что, ты ещё лес не видал.
– Мечтательно улыбнулся Леший.
– Вот где сказка. Знаешь, как поёт такой чёрный лес - волшебно... Только, ходить там не советую. Ветки ломаются постоянно и с жутким треском и звоном битого стекла падают, разлетаясь в пыль при ударе о предметы и черноту. И этой пылью лучше не дышать, я так думаю.

– Что будет?
– спросил я.

– Не знаю, что будет, но и проверять неохота. Просто знаю, что ничего хорошего. Вон тропа, смотри.

– Я ничего не вижу, - всматривался я в указанном направлении.

– Жаль. Хороший дар. Можа, ещё вылупится у тя когда, потом.

Мы встали на ночёвку неподалёку. Идти, на ночь глядя, в гости к трём элитникам в центре чёрного клина никто не собирался. Выставив вахту на ночные часы, умостились спать вблизи границы.

***

– Этого своего отцепляй, парни машины отгонят к овражку.
– Командовал Леший с утра пораньше.
– Там кустики хорошие, сдалека и не приметишь, шо транспорт стоит. Ты, можа, его это, уколешь? Пусть спит. Кабы дрыгаться не стал. Не любят они черноту, боятся, страсть как.

Я подошёл к двери клетки. Умник сидел, сложив ноги лотосом, лапами сжимая прутья, и таращился в долину простирающегося антрацита. От него шли сильные волны страха - чую. Настолько сильные, что перебивали волны голода. Он впервые не думал о еде.

– Не бойся, всё будет хорошо.
– Попытался я подбодрить друга.
– Давай, я тебе укол сделаю, и ты уснёшь, а проснёшься - уже всё позади будет. Хорошо?

Умник только судорожно вздохнул, молча лёг на дно клетки, разинув пасть для укола. Это было единственное доступное место. Всё тело покрывала толстая серая кожа с костяными пластинами брони. Болевой порог у мутантов достаточно высокий, намного выше человеческого. Десятикубиковый шприц с относительно тонкой иглой он, практически, не заметил.

– Брр - Торос передёрнул плечами, глядя как я сую руку в пасть мутанта по самый локоть.
– Жуть жуткая!
– Его передёрнуло ещё раз.

Я дружески похлопал Умника по морде.

– Всё, дружище, закрывай свою варежку, а то муха залетит. Давай, перекуси немного и спи. Как уснёшь, так и поедем спокойно. Может, и нам перекусить перед дорогой?
– спросил я у ребят.

– Дело хорошее, особенно с утра, но тебе не советую, - сказал мне Леший.
– Ты, считай, ещё свежак, два месяца - не срок. Вывернет там. Новеньких всех выворачивает и ломает. Лучше уж так, на пустой желудок идти в черноту.