– Не так все просто... Взлетку легко обстрелять, а самолет на взлете беспомощен. Ду-маю, в форте это понимают и что-то затеяли.

– Ну-ну... А только так скажу - без самолетов ваших наше дело печально!

И все же Гимли со здоровым гномьим упрямством верил в то, что уже скоро их осада завершится, и завершится победой. А вот потом нужно будет искать своих. Он надеялся на то, что остальные живы, хотя именно - надеялся, а не был уверен. Особенно его беспокоила судьба сопляка Дарри. Надо обязательно будет дождатся или отыскать всех своих, и живых, и, избави Прародитель, мертвых. Негоже их в безвестности оставлять. Род не поймет.

В эту самую минуту старейшина Рарри с Александром Волковым, тем самым шуст-рым Пришлым, про которого говорил Пружина, обсуждали придуманный этим самым При-шлым план по их эвакуации из форта в часности, и из Пограничного вообще. Все гномы, слава Истаре, были целы и невредимы. План был целиком завязан на взлет спешно ремонти-руемого сейчас в ангаре самолета. Да не просто самолета, летающего форта. В случае успеха это был бы переход в наступление на захватчиков. Потому что "Громовержец" должен был не просто прорвать блокаду, но и помножить на ноль огневое преимущество врага. И прорыв Волкова должен был помочь взлёту. Так что дело предстояло тяжелое и опасное.

– Все пойдем?
– спросил Орри-Кулак.

– Не все, - мотнул круглой башкой в шлеме Рарри.
– Ты пойдешь. Ты водила. По-можешь, случись чего, и тебе отчитаться надо за утраченную машину. И он пойдет.

Короткий толстый палец гнома уперся в кольчужное плечо Балина, которого При-шлый звал "Балин-с-салфеткой", потому что тот воевал в "Водаре" с заткнутой за воротник во время обеда салфеткой. Затем Рарри сказал, обращаясь к Пришлому:

– Он механик, так что польза будет. А мы вдвоём здесь останемся - наших дожи-даться, или искать. Тех, что в городе застряли. Нам в безвестности их оставлять не годится. Род не поймёт.

Вообще гномы спаслись и попали из "Водара Великого" в форт благодаря двум При-шлым, Волкову и его давнему знакомцу и в прошлом - сослуживцу по Первому драгунскому полку, старшему унтер-офицеру Николаю Полухину . Но сначала именно их появление спасло самого Николая и его жену. Полухин давным-давно, уже лет шесть, как окопался в Пограничном, и занимал не самый маленький пост в его гарнизоне. Точнее, в комендатуре Пограничной стражи. Правда, на бумажной работе, так как те самые шесть лет назад из-за раны, не поддавшейся даже целителям, он потерял левую кисть. Их с Волковым разведрота угодила в эльфийскую засаду во время боев в Левобережье. Но унтер всегда был умным му-жиком и не унывал. Он пустил тут корни, женился на маранийке. Кроме этого, Полухин об-завелся большим домом, стал хозяином лавки и завел торговлю. Дело насквозь полезное и с точки зрения гнома - правильное. Стоило бы поговорить с ним о будущем, о возможной тор-говле. Но это позже. Сейчас гораздо важнее, что он знает все ходы и выходы, и с ним надо посоветоваться, где и как искать родичей. Если не сделать все возможное - род не поймет!

Камень уже валился с ног. И не спал давно, и просто устал. Дарри не рассказал Вараз-зе ни о том, что случилось на стоянке, ни о столкновении с Созерцающим, ни о женщине-демоне. Он даже не рассказал обо всех своих изысканиях, находках и возможностях, от-крывшихся для него в рунах, изучении амулетов и магии. Гном уже засыпал на ходу, но тут вспомнил кое-что.

– Варазза, помнишь, ты мне рассказала, как тебя поймали туги?
– заметив, как она помрачнела, он добавил, - прости, что напомнил об этом. Ну, помнишь, ты сказала, что на тебя надели "Внутренний щит". А где он теперь?

– Здесь. Я унесла оттуда все, что связано с магией - ошейники с жезлами, "Внутрен-ний щит", и там было еще несколько амулетов, один защитный и несколько связных. Но я не смогу их активировать.

Дарри испытал разочарование. Можно было бы и самому поковыряться в амулетах, но...Он вспомнил про обгоревший стул, про "свежих друэгаров", и подумал, что со сли-пающимися глазами он тут может наворотить таких дел... И, плюнув на все, стянул кольчу-гу, снял ремень, обвешанный оружием, сапоги, и улегся на руины диванчика. Через секунду он уже храпел, громко и раскатисто, как могут только гномы, и даже не заметил, как армирка заботливо укрыла его лоскутным одеялом, а потом, подумав, скользнула к нему под бочок и, не взирая на трубный храп, тоже заснула. Потому что, как он не сказал ей всего о своей ночи, так и она ему не сказала, что не сомкнула глаз до самого его возвращения, болезненно вслу-шиваясь в рокот пулеметных очередей и трескотню винтовок. Несколько раз из подвала вы-биралась Наталья, смотрела на них... Один раз, вспомнив сестру, разрыдалась и убежала вниз - поплакать. Больше ничего в их жизни в этот день не произошло.

А утром они проснулись от того, что исполнилась мечта Дарри - взлетел самолет. Точнее, сам взлет они проспали, невзирая на бешеную канонаду, ему предшествовавшую. Форт гвоздил из всего, чего мог - винтовок, пулеметов, обычных и крупнокалиберных. Ва-разза проснулась только тогда, когда забухали гаубицы, и начала расталкивать Дарри. Из по-греба выскочила с перепуганным лицом Наталья. Дарри мычал и просыпаться отказывался. Но когда, ревя моторами, взлетел самолет, он подскочил на постели, очумело хлопая глаза-ми, и, шлепая босыми ногами, подскочил к двери, распахнул ее и уставился в небо. На ры-ночной площади творился если не кромешный ад, то его генеральная репетиция. Вся пло-щадь была заставлена грузовиками, как мнимых купцов, так и купцов настоящих, крестьян-скими телегами, завалена кучами разнообразного добра, явно награбленного в Пограничном, повсюду метались бандиты и сипаи, пытавшиеся из винтовок подстрелить самолет. Повалив забор, на площадь, чуть не задавив нескольких мародеров, выскочил броневик "Гладиатор" и, сбавив ход, поехал в объезд всей этой мятущейся толпы по большому кругу. Дарри было плевать на это. Зачарованно он смотрел вслед самолету, закладывавшему глубокий вираж. "Громовержец", - восторженно, почти молитвенно прошептал он. Дарри видел самолеты только на картинках, бредил ими и знал их все. А у самолета на наклоненном борту засвер-кали-заплясали сразу четыре огонька, прокинувшие сверкающие трассы куда-то за рынок. И через пару секунд там рвануло, громко и внушительно. Медленно и величественно, в клубах черного дыма, в воздух взлетел сарай, разваливаясь на куски. Судя по всему, накрыло мино-метную батарею и штабель боеприпасов при ней. Давешний броневичок добавил жару, хле-станув по толпе из своей спарки. Дарри опомнился, представив, что сейчас будет. Захлопнув дверь, он заложил ее брусом, крикнул растерявшимся женщинам: "В погреб, бегом!" и, сгре-бая в охапку все свое барахлишко, кинулся за ними. Едва они спустились, как сумасшедшим дятлом по стене простучала очередь. Стекло, героически пережившее все эти дни на своем месте в маленьком подслеповатом окошке, с жалобным звоном разлетелось вдребезги. Они сидели на кровати в каморке Натальи, и он успокаивал обеих женщин. Пару раз кто-то дер-гал дверь, пули продолжали стучать в стены сруба. Выходить сейчас было бы безумием. На-конец, выждав полчаса, Дарри, строго шикнув дамам, чтобы не вздумали лезть за ним, и на-тянул сапоги. Это только конченый балбес будет сжимать пальцы ног в кулачки и бегать под обстрелом по битому стеклу босиком.

Вопреки ожиданию, лавка была почти цела. Разбиты стекла в окошке, на стене напро-тив, залетев в окно, пули размочалили несколько шкафчиков. По большей части они были пусты. Варазза и Наталья, еще дожидаясь его возвращения из города, самые ценные декокты спустили в погреб, да и потом многое раскупили. Гном осторожно, не подходя к окну, вы-глянул на улицу. А вот про то, что творилось на рынке, сказать "Почти цело" было никак нельзя. Можно было сказать "Разгром". Кучи барахла, разметанные толпой и пулеметными очередями. Измочаленные ряды, разбитые машины и телеги. И трупы. Много трупов. Живых не было видно - народ с рынка разбежался. Но через некоторое время появились самые дерз-кие и алчные - спасти свое, пощипать чужое. Но "час мародера" был недолог. Заслышав в небе вой моторов, все смелые и жадные кинулись наутек. "Громовержец", пополнив боеза-пас и заправившись, вернулся с запасного аэродрома. И не один над городом теперь ревели двигатели трех крылатых машин. Если бы авиаторы не совершили этой ошибки, а устроили карусель, когда на смену улетающему тут же становился бы следующий борт, мятежников, возможно, положили бы всех. Со следующего вылета так и случилось, но три часа осаждаю-щим подарили. Первыми смекнули, что к чему гуляйпольские. И ломанули на оставшихся у них машинах к парому, чтобы уйти в Вирац. К концу второго рейса парома дошло до всех. Паром, перевозивший две машины за раз, едва не утопили, да он и не успел бы перевезти всех за три часа. И свары за очередь почти мгновенно перешли в очереди пулеметные. Вто-рыми в списке стали корабли и баржи. К тому моменту, как "Громовержцы" закрутили кару-сель, в Вирац, кидая все, бежали уже не то, что на лодках - на бревнах. Некоторые, отчаяв-шись переправиться, уходили даже вглубь Тверского княжества, крупными отрядами, как сипаи, или мелкими бандами, как баронские роты и окончательно рассыпавшиеся гуляй-польцы. Но в целом уже все было предельно ясно. Агрессоры не отступали, а драпали. Круп-ные банды молотили с неба те же "Громовержцы", на бежавших в лес наводили егерей, пер-выми подходивших к Пограничному. Наплевав на границу с Вирацем, один из самолетов пе-ремахнул через реку и накрошил бандитов на дорогах баронства. Ошибка навигации, ага... Всего этого Дарри не видел. Наказав женщинам не высовывать до его возвращения носа из лавки и никому, кроме него или военных из форта, дверей не открывать, он, в который уже раз, окутавшись серебристым облачком незначительности, поспешил на рыночную площадь. Ему хотелось еще раз глянуть на полный разгром в самих торговых рядах. Оглянувшись на лавку, он присвистнул. Небольшой сруб словно пытались пожрать гигантские древоточцы. Следов попадания в стены было преизрядно, а крышу так и вовсе придется перекрывать. Но в целом, надо сказать, лавка уцелела, часовне досталось больше.