– О, поверь, теперь ты будешь очень часто молить меня об этом, - довольным голосом пообещал он, ослабляя давление на шею.
– И долго, столько же долго, сколько я шел к тому, чтобы посадить твою тщеславную душонку на привязь. Хотя знаешь, ты оказалась легкой добычей. Как и твоя Лерочка - еще одна идиотка, возомнившая себя не бог весть кем, - рассуждал он, плотоядно скалясь, прожигая меня насквозь презрительным взглядом. Мне было настолько плохо и страшно, что я не могла пошевелиться, а он продолжал выворачивать меня наизнанку.- Вы две дуры, не понимающее, что пока двое воюют, третьи - наживаются.
– На «воюющего” больше похож ты. Не боишься, что и тебе аукнется твое уязвленное самолюбие, -выдавила я из себя, прожигая его горящим взглядом.
– У меня не уязвленное самолюбие, малая, а голый расчет. Я знал, что рано или поздно ты окажешься в моей постели. Мы к этому шли с тобой долгими и упорными репетициями. Если бы ты отказалась от постановки, я бы тебя зауважал, но ты не смогла. А ведь надо понимать, что все время себя искушать нельзя, пусть и на первый взгляд происходящее вовсе не кажется искушением, и ты вроде с легкостью воздерживаешься от него, но в какой-то момент границы сотрутся, начнешь проникаться, а если еще обстоятельства подтолкнут, ты стопроцентно совершишь ошибку,- наставлял он, словно добрый дядюшка, низвергая меня в пропасть отчаяния и унижения. Слишком больно было осознавать, что пока я из кожи вон пыталась вылезти ради сомнительных целей, этот ублюдок препарировал меня, как лягушку и хохотал во весь голос, наблюдая за моими потугами.
– Ну надо же, какие мы просвещенные по части человеческой природы!
– съязвила я, глотая слезы.
– Если бы я был просвещенным, не хотел бы тебя, как дикий, не думал бы о тебе все это время, -прошептал он, поглаживая мою шею, вызывая у меня дрожь отвращения.- А ведь я знаю, что ты продажная сучка и просто дура, но все равно крыша едет, все равно ломает всего. Что-то в тебе есть, Яночка, что-то манит, - выдохнул он и навалился на меня всем своим телом, вжимая в дверь, давая почувствовать, насколько желанная. Меня заколотило от ужаса, паника захлестнула с головой.
– Не трогай меня, - закричала я, наплевав уже на все, когда его губы коснулись моей щеки.
– А что такое? Тебе же понравилось в прошлый раз. Ты так стонала, так просила меня « еще, да, еще, -скабрезно проговорил он, продолжая целовать.
– Пошел вон!- завизжала истерично и ударила его кулаком в челюсть, а в следующее мгновение он наотмашь ударил меня по лицу, отчего у меня потемнело в глазах от боли, зазвенело в ушах, а во рту почувствовался металлический привкус. Я дрожащей рукой коснулась губ и с ужасом обнаружила кровь. Но первое, о чем я подумала-что скажу Олегу. У меня не было слез, не было обиды, изнутри меня жгла злость. Я все еще пребывала в шоке, не понимая, как дошло до того, что какой-то ублюдок поднял на меня руку причем без тени смущения. Пластинин смотрел на меня с абсолютнейшей невозмутимостью, словно так и должно быть. И это вызвало у меня страх.
– Ты заплатишь мне за это!- дрожащим голосом прошептала я, понимая, насколько жалко это звучит.
– Это вряд ли, - парирует он спокойно и улыбнувшись, добавляет, - А вот тебе, моя сладкая, придется раскошелится, если ты хочешь остаться у сытной кормушки.
– Это что, угроза?- истерично хохотнула я, и тут же яростно процедила.
– Да я только попрошу, и тебя раздавят, как таракана.
– Посмотрим, Яночка, - покачал он издевательски головой.
– Давай, уже начистоту - ты у меня теперь, скажем так, в неоплатном долгу. Я вернул в твои отношения с папиком огонек. И кажется, твой мужик остался крайне доволен : Бентли даже тебе подарил. Ты вроде бы тоже должна быть довольна, но почему-то меня поблагодарить не хочешь, а ведь у меня для тебя есть целый альбом красочных фото с нашей вечеринки, - глумливо сообщил он, оглушая меня. Я закаменела, и немигающим взглядом уставилась на него, пытаясь осознать новость, справится с очередным ударом и холодящим ужасом.
– Значит, ты все с самого начала распланировал, - выдавила я шепотом, не в силах поверить, что из меня в очередной раз сделали дуру.
– Не с самого. Поначалу я просто хотел тебя, но потом понял, что с тобой можно отработать привычную схему, тем более, что твоя Лерочка всегда под рукой и готова помочь. Ты купилась на приманку в ее лице, и мы с тобой стали почти неразлучны, именно поэтому ты прискакала в слезах ко мне, а я тебя утешил. Типичная история…..
– Ты просто психопат!
– выдохнула я ошарашенно. Чувство было, будто меня по голове ударили.
– Нет, я просто наблюдателен и умен.
– Где эти фотографии? Что у тебя на руках?
– перешла я к сути, не в состоянии больше находиться рядом с этим мерзавцем.
– О, ты начинаешь соображать, малая, - похвалил он меня и отстранился наконец.
– Что ж, давай обсудим. У меня есть несколько фотографий, от которых я бы с радостью избавился за определенную сумму.
– думаешь, я стану платить за фото, которыми ты постоянно будешь меня шантажировать?
– Ну, у тебя не такой уж большой выбор, хотя ты можешь предложить мне еще кое-что, я не откажусь, -сделал он недвусмысленное предложение, а я с отчаяньем поняла, что так оно и есть-выбора нет. Меня посадили на цепь, и сколько не дергайся, она будет лишь натирать мне шею, или свернет ее к чертой матери.
– Это бред!
– засмеялась я отчаянно.
– У тебя не получится сделать из меня дойную корову.
– У меня, Яночка, получится сделать из тебя, кого угодно, если, конечно, ты не решишь остаться у разбитого корыта,- снисходительно протянул он, и приблизившись, коснулся костяшками пальцев моей щеки. Я дернулась, и скривившись, отвернулась.
– А ты хорошая актриса, - усмехнулся он.
– Думай, у тебя есть несколько дней.
– Я не дам тебе ни копейки из его денег, ясно!- прошипела я, хватая его за полы олимпийки.
– Тогда он узнает, что ты дала мне гораздо больше и сделала из него лоха. Представляешь, что будет, когда он поймет, что подарил тебе тачку за то, что ты наставила ему рога?- мастерски ударил он, удовлетворенно наблюдая за тем, как я бледнею, ибо я не представляла, что будет. Даже не хотела об этом думать. Ни единой мысли допускать.
– Я от тебя избавлюсь, - обещаю сквозь слезы.
– Непременно, малая, - издевательски улыбнулся он.- Но пока….. у тебя есть парочка дней, чтобы все решить и настроиться на продолжение репетиций.
– Каких еще репетиций?- произнесла я на автомате, глотая слезы.
– Наших, Яночка.
– Зачем тебе это?
– Затем, что я профессионал, и тебе советую учиться им быть. Не надо смешивать работу и личное.
– А разве не ты использовал работу для личного?
– хохотнула я, кусая изнутри щеку, чтобы не дать слезам вырваться наружу.
– Когда одно другому не помеха, почему бы и нет?- ухмыльнулся он.
– Но спустить свой труд в унитаз я никому не могу позволить, даже самому себе.
– Ты слишком высоко взлетел в собственных мыслях, падать будет больно, - произнесла я тихо, понимая, что тоже самое произошло со мной. Я упала, свалилась с огромной высоты собственных иллюзий, эгоизма и беспочвенной самоуверенности. Шмякнулась позорно и глупо. И теперь не знала, как скрыть свой позор, как шагать дальше ровно и свободно, если я все к чертям переломала. В это мгновение я ничего не знала, кроме одного-я должна скрыть эту ошибку! Похоронить раз и навсегда! И я должна поскорее придумать, как избавиться от Пластинина, иначе это плохо кончится….

ГЛАВА 23

– Не понял, это откуда взялось?- раздраженно спросил я, просматривая отчет расходов за текущий месяц.
– Это, Олег Александрович, с депозита, открытого вами на имя Токаревой Яны Владимировны. Вы же просили предоставить полный отчет, вот я и сделала,- пояснила сотрудник финансового отдела, удивляя меня и вызывая еще большее недоумение. Весело, однако, девки пляшут. Зачем Чайка сняла деньги со счета, который я открыл для оплаты ее обучения? Почему не воспользовалась тем, который для ее личных расходов? Ответ напрашивался только один - хотела скрыть, да не учла, что мои люди проверяют все счета, даже те, которые открыты мною не на свое имя. И что, черт возьми, значит ее конспирация? Зачем ей понадобилось тридцать тысяч долларов?-закипал я, озадаченный очередной странной выходкой. В последнее время Янка беспокоила меня все больше и больше, хотя с виду была все той же жизнерадостной, страстной девчонкой, но я каждым нервом ощущал ее напряжение и подавленность. Вот только, когда начинал задавать вопросы, она отмахивалась с улыбкой, списывая на постановку, из которой решила-таки не уходить, чем я, собственно, удивлен не был. Еще бы она ушла, когда столько сил вложила?! Но мне категорически не нравилось то, что творилось с моей малышкой, не нравилась ее скрытность и нервозное состояние. Казалось, Янка будто боится чего-то. Хотя после той отвратительной ночи, когда я потерял контроль над собой и перешел все границы, это не мудрено. да и вообще было бы логично, если бы она ушла от меня. Но Яна не ушла, более того, она словно сорвалась с цепи своей гордости и утопила меня в любви, нежности и заботе, будто мое счастье - смысл всей ее жизни. Поэтому я сделал вывод, что причина не в наших отношениях, а в чем-то другом. Вот только в чем? Необходимо было выяснить. Тридцать тысяч все -таки по меркам простых людей немаленькая сумма, и мне любопытно, на что они Чайке понадобились, а главное-почему она сняла их с депозита, предназначенного для оплаты обучения.
– Узнайте, деньги просто сняты или переведены на чей-то счет. И если да, то на чей, - отдал я распоряжение подчиненной, и не откладывая в долгий ящик, позвонил Яне, попросив, заехать ко мне, как освободится. Она примчалась вечером, вихрем влетела в мой кабинет и накинулась, как сумасшедшая.
– Привет, любимый!- выдохнула она, покрыв меня быстрыми поцелуями, и плюхнулась на стол, прямо на документы.
– Здесь пять стульев, - заметил я.
– Ой, не ворчи,- отмахнулась она весело, и приподняла свой попец, соблазнительно обтянутый кожаными штанами, чтобы я убрал бумаги.

– Чего эт ты возбужденная такая?
– поинтересовался, складывая документы в папку.
– Тебя увидела и возбудилась, - подмигнула она игриво и уже серьезно спросила.- А ты почему здесь? Разве тебе теперь не запрещено заниматься бизнесом?
– запрещено, но официально я ничем таким больше и не занимаюсь.
– А проблем не будет?- обеспокоилась она сразу же.
– Нет, у меня все схвачено, - заверил я ее и поспешил сменить тему.
– Как день прошел?
– Отлично! Поздравь меня: я, наконец-то, сдала все долги и закрыла сессию.
– Поздравляю, малыш.
– Давай, отпразднуем?- предложила она с энтузиазмом. Было видно, что ей не терпится выплеснуть свою радость, которую в сеете последних событий я, увы, разделить не мог. Портить Чайке настроение не хотелось, но и думать-гадать - тоже.
– Отпразднуем, но позже, - сухо произнес я, отчего Янка нахмурилась, видимо, сообразив, что что-то не так.
– Сядь нормально, у меня к тебе разговор,- жестом указал на стул, сверля Чайку непроницаемым взглядом. Она несколько секунд непонимающе на меня смотрела, а потом нехотя слезла со стола, и села напротив, закинув ногу на ногу.
– Меня интересует вот эта сумма, - протянул я отчет ее расходов за месяц, указывая на подчеркнутые красным маркером тридцать тысяч долларов, пристально следя за реакцией. Чайка удивленно всматривалась в распечатку, а потом побледнела, как полотно.
– Что это такое?- тяжело сглотнув, произнесла она дрожащим голосом, пытаясь, совладать со своими эмоциями, но ее страх был настолько очевиден, что мне стало не по себе. Что, черт возьми, она натворила, что так боится теперь?
– Твои расходы за месяц, - тем не менее, спокойно пояснил я, хотя мне было очень тяжело сохранять невозмутимость. У Чайки удивленно взлетели брови, на щеках проступил нервный румянец.
– Я теперь должна за них отчитываться?
– процедила она негодующе, сощурив свои хитренькие глазки, видимо, сориентировавшись, что лучшая защита-нападение.
– А для тебя это проблема?
– уточнил я, начиная заводится. Не люблю эти хождения вокруг да около. Привык, что как только задаю вопрос, тут же получаю на него конкретный ответ. Приходится напоминать себе, что передо мной не очередной служащий, а любимая женщина. Поэтому спокойствие, Гладышев, только спокойствие!
– нет, не проблема, просто мне это неприятно!
– продолжала Чайка испытывать мое терпение.
– А что в этом такого? Миллионы мужчин каждый день задают подобные вопросы своим женщинам. Это нормально!

– Я не спорю, но спрашивать в таком тоне, как это делаешь ты, словно я обчистила твои карманы-это нормальным вряд ли считается. и если уж на то пошло, надо было заранее обговорить, какую сумму я могу потратить, а не устраивать мне головомойку постфактум!
– начала она горячится. Я же в который раз подивился, как бабам удается все вывернуть шиворот на выворот, и в оконцовке сделать виноватым мужика. Чудеса да и только!
– Херню не неси, Ян! Ты прекрасно знаешь, что я не ограничиваю тебя в расходах и речь сейчас не об этом.
– Тогда о чем?
– вскричала она.
– Не ори!
– оборвал я ее, поморщившись. Поговорили называется.
– Да меня бесит это все!
– Что «это все»?
– издевательски уточнил.- Чего ты занервничала-то так?
– Да то, что сначала - « деньги твои, распоряжайся, как хочешь», а потом - «на что тратишь»! Или это типа красивый жест, чтоб у девочки крыша поехала?
– у тебя и без красивых жестов она едет, - устало отозвался я.
– Ты не можешь из мухи слона не раздувать, да? Я тебя разве в чем-то упрекнул, Ян? нет. Я тебя просто спросил! Ты что, не в состоянии спокойно вести диалог?- отчеканил, пригвоздив ее взглядом к месту. Она с шумом втянула воздух и закрыла лицо ладонями. Так просидела несколько минут, словно перезагружалась, а после не хотя, произнесла: -Хорошо. извини, что начала кричать. Я не права. Просто не хотела, чтобы ты узнал, что я одолжила деньги, вряд ли ты бы это одобрил.
– Так может, тебе не делать того, что я не одобряю?
– заметил я иронично.
– Я бы рада, но не смогла отказать Кристине в помощи. Она очень нуждалась, у нее сейчас развод, нужен хороший адвокат, иначе у нее сына заберут, - начала она тараторить, оправдываясь, я же едва не застонал. Это чертова подружка стояла у меня уже поперек горла.
– Олеж, не сердись, пожалуйста! Кристина не просила, я сама…, - продолжила Чайка выгораживать свою прощалыгу.
– Ну, конечно, не просила, - усмехнулся я, качая головой.
– зачем ей? Когда можно пустить крокодильи слезки о своей нелегкой долюшке, и какая-нибудь сердобольная дурочка возьмется опекать бедную-несчастную.
– Для чего ты все извращаешь?
– поморщилась Янка.
– Я не извращаю, малыш, а говорю так, как оно есть.
– Так, как оно есть со слов Антропова, да?- съязвила она.
– нет. Я и без Антропова в состояние сделать выводы в столе прозаичной ситуации, - невозмутимо отозвался я, и ничего не выражающим голосом пояснил.- Понятно, что бабенка пыталась усидеть на двух стульях, но как это обычно бывает, позорно плюхнулась на пол и схватилась за голову: развод, сына отбирают, квартиру, привычную жизнь. В общем, бедная-несчастная женщина! Вот только, когда она шлялась, что-то о сыне не очень-то думала, а теперь смотри-ка, заголосила.
– Ты меня просто поражаешь!
– воскликнула Чайка, побледнев, видимо, от гнева.
– Чем? Правдой?- иронично уточнил я.
– Своим черно-белым взглядом на вещи, - пояснила она, качая головой.
– нельзя быть таким категоричным. 6 каждой ситуации есть куча нюансов и … -И суть от этого ни хрена не меняется! чтобы ты не говорила, но твоя Кристина не вызывает у меня ни капли сочувствия. Более того, стойкое неприятие. Поэтому на будущее, если еще хоть раз ты окажешься втянутой в ее проблемы, я самолично прослежу, чтобы опеку над ее ребенком получил его отец, как того и заслуживает. Хватит с меня этого цирка!
– отрезал я, расставив все точки над «i” касательно данной темы, а то в печенках уже сидело.
– Ты с ума сошел?!- выдохнула Янка пораженно.
– Нет, просто повторять по десять раз не собираюсь, а я уже тебе говорил, чтобы не вмешивалась, но ты продолжаешь носится с этой подружкой, как с писанной торбой.
– И что? Я не могу помочь подруге?
– Ян, я все тебе сказал! надеюсь, ты правильно расставишь приоритеты в этом вопросе, - холодно оборвал я ее. Чайка задохнулась от возмущения. Было видно, что ей очень многое хочется мне высказать, но тем не менее, она сумела совладать со своим негодованием, хотя от колкости не удержалась.
– Еще какие -нибудь распоряжение будут, Ваше Высочество?
– язвительно поинтересовалась она.
– Не преувеличивай. Ты прекрасно знаешь, что я прав.
– Я прекрасно знаю, что ты тиран!
– Это не тирания, а здравый смысл, малыш, - ласково возразил я и уже серьезно продолжил.
– Значит так, мои юристы подготовят договор займа, отвезешь своей подруге. Подпишет, а потом заверите нотариально. Ты ведь даже с нее долговое обязательство не взяла, правильно?
– О, Господи, Гладышев, не сходи с ума! Вернет она мне деньги. Я ей доверяю.
– Я не схожу с ума, девочка моя, я учу тебя правильно обращаться с деньгами и страховать себя от неприятных открытии в людях, которым ты доверяешь. Когда речь идет о материальной стороне дела нельзя ни в ком быть уверенным, так что прекращай идиотничать.
– А ты бы у своих друзей тоже потребовал расписку?
– Мои друзья - люди грамотные и прекрасно знают, как решаются финансовые вопросы, поэтому мне бы ничего требовать не пришлось, они бы сами предложили.
– Ну, да, - протянула она задумчиво и с тяжелым вздохом резюмировала.
– У тебя вся жизнь сплошные договоры и обязательства.

– Не вся, Ян, но большая часть, потому как я давно понял, что мало, кто заслуживает доверия и лучше лишний раз перестраховаться, это избавляет от ненужных проблем.
– Пожалуй, ты прав, - устало согласилась она, удивляя меня, заставляя почувствовать себя виноватым. мне не хотелось давить на нее, не хотелось, чтобы она чувствовала себя стесненной. Но я не мог позволить, чтобы ее наивностью пользовалась какая-то побл*душка, а она именно пользуется, судя по всем действиям. исключительно это я и пытался донести до Янки, ибо мне меньше всего хотелось, чтобы она в последствии разочаровалась в человеке.
– малыш, - мягко позвал я, обойдя стол и присев рядом с ней на корточки.
– Я не пытаюсь тебя в чем-то ограничить или контролировать каждый твой шаг. Просто хочу направить тебя, чтобы ты потом не расстраивалась и не переживала. Поверь, я в этой жизни прошел очень многое: меня и обманывали, и кидали, и предавали люди, которым я доверял, поэтому я знаю, как оно бывает, и для тебя подобного не хочу. Возможно, я перегибаю палку касательно твоей подружки, но только потому, что желаю тебе добра и хочу уберечь от скользких личностей.
– Я знаю, Олеж, - всхлипнула она, закивав головой.
– Только Кристина… она не такая. Ты ее просто не знаешь.
– Хорошо, тогда подписать договор не составит для нее труда, - гнул я свою линию, ласково поглаживая Яну по щеке.
– у тебя к ней какое-то предвзятое отношение.
– Это не предвзятое отношение, малыш, я просто хитровыдрюченных личностей не люблю, особенно, когда они пытаются паразитировать за мой счет, - пояснил я, поднимаясь.
– Вот это и называется предвзятое отношение: ты себе вбил в голову, что она «хитровыдрюченная” и даже разобраться не хочешь, - возразила Янка.
– Ян, давай, закроем уже эту тему. Если хочешь, к ней съездят мои люди и решат вопрос, - предложил я нетерпеливо, потому что мне порядком осточертело все это обсуждать. много чести для какой-то профурсетки.
– Нет, я сама, - поспешно отказалась Чайка, мне даже показалось, что испуганно, но когда я посмотрел на нее более внимательно, не обнаружил никаких признаков страха. То ли мне уже мерещится, то ли реально что-то происходит, чего я никак не могу понять. Но от этих мыслей меня отвлек телефонный звонок. Звонила моя ассистентка, чтобы уточнить расписание на завтра. Как только Чайка поняла, с кем я говорю, тут же недовольно скривилась, что меня повеселило. Алису она невзлюбила с первой же секунды, хоть и старалась держать свое недовольство при себе, но иногда, вот как сейчас, оно прорывалось наружу.
– Она теперь будет еще и по вечерам тебе названивать?- возмутилась она, когда я закончил разговор.

– Это ее работа, и она ее выполняет хорошо, так что придется смирится.
– С чем это я должна мирится?
– язвительно уточнила Чайка.
– Да не ты, а я, - закатил я глаза.
– А ты -то с чем?
– С твоей ревностью, балдушка, - насмешливо сообщил я, чмокнув ее в кончик носа.
– Я не ревную, - возразила она.
– Ревнуешь-ревнуешь.
– Не ревную.
– Ага, - закатил я глаза, собирая вещи.
– Ладно, чуть-чуть, - сдалась она, но не преминула напомнить.
– Но ты ревнуешь похлеще моего.
– Мне простительно: ты молодая, красивая, а я старый и занудный, так что … -Ой, не прибедняйся, ради бога! Старый он, - хохотнула она и тут же подразнила.
– А кто говорил, что ревность - это неприемлемое чувство в нормальных отношениях?
– Я и не отказываюсь от своих слов.
– Значит, у нас ненормальные отношения?
– заключила Янка, приподняв бровь. Я не видел смысла, отвечать на этот вопрос. Когда у нас что-то было нормальным? меня самого поражала собственная ревность, ибо я всегда считал, что это глупое, иррациональное чувство недоверия и неуважения к партнеру. Впрочем, я так считаю и по сей день, но никогда раньше у себя подобных вспышек не наблюдал. С Янкой же они возникали с завидной регулярностью с самого начала наших отношений. Я сам понимал, что это глупо и все мои подозрения хоть и небезосновательны, учитывая выходки чайки, но все же больше похожи на паранойю, ибо я знал, что Янка любит меня, а потому ни о каких других мужиках даже не думала и не думает. Но все равно не получалось спокойно наблюдать, как она крутит хвостом, а эта девочка любила быть в центре внимания: обожала восхищенные взгляды мужчин и завистливые женщин, любила пострелять своими глазенками, подразнить игривой улыбкой и небезупречными, а порой, даже развязными манерами. Ей нравилось быть королевой бала и она с завидной регулярностью ей становилась благодаря своей красоте и очаровательной непосредственности. Как я уже ни раз говорил, она была красиво упакованным тщеславием, а потому в силу характера ей необходимы были подобные акты самоутверждения. Разумом я все это понимал и даже мог бы снисходительно посмеяться, но отчего-то разучился справляться со своими эмоциями. Я бесился, ревновал и любил ее, как одержимый, поэтому старался изо всех сил давить в себе отвратительные вспышки, дабы не допустить ситуации подобной той, что случилась перед Новым годом. Тогда мне напрочь снесло крышу, стоило представить, что она была с кем-то, кроме меня. и хотя я до сих пор ни в чем не уверен, но старался не думать об этом, иначе просто свихнулся бы, а до истины все равно не докопался.

– Гладышев, ау!- помахала Янка передо мной рукой, недоуменно взирая.
– Что? Что ты там говорила?
– вздрогнув, вынырнул я из своих мыслей.
– Ни фига, - буркнула чайка, обидевшись на мою невнимательность.
– Ну, ладно не дуйся. )’стал просто, вот и отключаюсь, - миролюбиво отозвался я.
– В удобные для тебя моменты ,- ехидно заметила она.
– Собирайся, поехали, - распорядился я, не реагируя на ее ремарку, отчего она закатила глаза, а я добавил, одевая пальто.
– Ужин закажи нам сразу, в городе останемся, у меня завтра важная встреча с утра, не хочу рано вставать.
– Ты читаешь мои мысли. Я как раз хотела тебе предложить, а то не охота тащиться три часа, - одобрила она мое решение, поднимаясь с кресла.
– Ну, замечательно, - заключил я, и мы покинули мой офис. Дома, пока Янка занималась сервировкой стола, я позвонил дочери, дабы предупредить, что мы останемся в городе. за три минуты нашего разговора ей удалось довести меня до белого каления. На все мои вопросы она отвечала, как робот- «нормально», а когда я сообщил, что мы не приедем ночевать, заявила, что ей без разницы и отключила телефон, вызывая у меня бурю негодования и раздражения. Я чувствовал себя бессильным что-либо изменить, ибо Олеся делала все из принципа. В этом я убедился после того, как Янка ушла из дома. Дочь тут же переменилась: стала ласковым, послушным ребенком, как бы всем своим видом показывая, какой она может быть, если мы станем жить только вдвоем. Я, конечно же, не сразу понял, что ее примерное поведение возможно только при условии, что Чайки не будет, а потому не подозревал, что стоит нам с Янкой помириться, как Олеся не просто вернется к былому «игнору», а станет совершенно невыносимой. Подобные попытки манипулировать мной выводили меня из себя. мое терпение было на исходе, ибо чертовски надоело наблюдать ее шоу эгоизма и ребячества, поэтому я все чаще подумывал о закрытом пансионе в Англии. Моя ассистентка уже даже договорилась с несколькими на случай, если я все же приму положительное решение в пользу одного из них. Я все еще находился на стадии обдумывания, подсчитывая плюсы и минусы. И надо признать, чаша весов все больше склонялась в сторону плюсов.
– Позвонил домой?- спросила Янка, когда я вошел в столовую. Я молча кивнул, сев за стол.
– С Олесей говорил, - заключила она и села напротив. Я вновь кивнул, Чайка тяжело вздохнув, покачала головой, а после удивила меня, с сожалением признавшись.- Я так жалею, что вела себя, как истеричка. Если бы я с самого начала проявила терпение, возможно, сейчас все было бы по другому.
– Не вижу теперь смысла в сослагательных наклонениях, - прервал я несколько раздражено поток ее покаянных речей, приступая к ужину.
– Ты прав, просто мне хочется, чтобы ты знал, я правда хотела, чтобы у нас с ней отношения сложились иначе.

– Я знаю, малыш, - уже мягче произнес я, понимая, что ни к чему теперь высказывать свое недовольство, тем более, что не одна Чайка виновата в сложившейся ситуации, поэтому решил сменить тему.- Как там твоя постановка? Когда премьера? Чайка застыла на мгновение, а потом выдавила из себя улыбку.
– Репетируем, скоро уже представим,- неопределенно отозвалась она, словно это ерунда. Но я-то знал, как для нее это важно, а потому спросил, хотя ранее ничего такого не планировал: -Скоро это когда? Ты же знаешь, мне нужно знать заранее, чтобы впихнуть в свой график. Чайка поперхнулась и зашлась надсадным кашлем.
– Ты собираешься прийти?- ошарашенно уточнила она, прокашлявшись.
– А почему нет?
– улыбнулся я.
– Ну, это явно не тот уровень, к которому ты привык,- покраснела она.
– Какое мне дело до уровня, когда там будет танцевать самая красивая девочка на сеете?- подмигнул я и настойчиво продолжил.- Так что?
– Я … - тяжело сглотнула она, отводя взгляд.
– Я еще не знаю точно.
– Узнавай побыстрее, мне бы не хотелось пропустить дебют будущей примы Большого, - продолжил подразнивать ее, не понимая, отчего она так напряжена. Чайка нервно улыбнулась и поднялась из-за стола. но вскоре вернулась с бутылкой вина. Я недоуменно приподнял бровь.
– Хочу немного расслабиться после напряженного месяца отработок. Ты ведь оставил мое предложение отпраздновать без внимания,- пояснила Чайка с легким упреком, наполняя бокал. Да вылетело из головы, Ян, - покаялся я, правда, не слишком сожалея, что мы никуда не поехали, поскольку был вымотан. Янка не стала никак реагировать, слава богу. Остаток ужина мы провели в молчании, погруженные в себя. Убрав со стола, Яна отправилась в душ, а я, включив в гостиной камин, занялся бумагами, которые прихватил с собой из офиса. И настолько погрузился в работу, что не сразу заметил Чайку, севшую в кресло напротив. Укрывшись пледом, она задумчиво попивала вино, глядя на ночную Москву. А я залюбовался ей. После душа ее влажные волосы слегка вились, лицо без макияжа было совсем юным, невероятно красивым, нежным. Я смотрел, и внутри меня разливалось странное чувство умиротворения и покоя. Если бы кто-то сказал мне два года назад, что эта девочка так западет мне в душу, я бы хохотал до слез, а теперь просто признавал, что был слишком самоуверен, думая, что удивить меня уже невозможно, но жизнь, она-непредсказуемая штука. Так что век живи, век учись и все равно дураком помрешь. Иногда в сорок лет, действительно, все только начинается. и пожалуй, я впервые рад, что ошибся. Рад, что мне в жизни выпал еще один шанс построить семейное счастье. Да, несмотря на все сложности между нами, я хотел пройти свой дальнейший жизненный путь с моей Чайкой, хотел, чтобы она была моей не только по сути, но и по закону. С любимой женщиной штамп в паспорте - это не обременительная формальность, это закономерное желание создать из счастливого эпизода своей жизни что-то прочное и благонадежное, желание дать своей женщине уверенность в том, что ты принадлежишь ей целиком и полностью. для женщин это очень важно, не зря ведь они с детства мечтают о замужестве. И мне хотелось, чтобы все мечты моей Янки сбылись, чтобы она была счастлива. Хотя собственные матримониальные порывы изумляли и вызывали смех у циничной половины меня. Но я ничего не мог поделать с чувствами к этой девочке: ни обуздать, ни сдерживать, ни скрывать, разве что любить ее с каждым днем все сильнее и сильнее. Хотя казалось бы, куда еще? Но глядя на Яну такую домашнюю, родную и испытывая эту щемящую сердце нежность, я признавал-то ли еще будет…. Почувствовав, что я смотрю на нее, она медленно повернулась, наши взгляды встретились, и все остальное будто исчезло. Меня захлестнуло волной чувств к ней, сумасшедшей потребностью быть ближе, раствориться в ней, выплеснуть эту бурю, переполняющую нутро. Ее глазки загорелись ответным огоньком, разжигая в моей крови безумный пожар желания. Поэтому, когда она поднялась и подойдя ко мне, опустилась на колени у моих ног, не отрывая полыхающего взгляда, я едва сдержал себя, чтобы не взять ее в ту же секунду. Неимоверным усилием воли Я продолжал сохранять невозмутимость, в то время, как она прикусив губу, игриво прошлась ноготками по моей ноге, а затем убрала с коленей документы и расположилась между ними, навалившись на меня всем телом, продолжая гипнотизировать своим горячим взглядом.
– Я знала, что работа тебя возбуждает, но не думала, что до такой степени, - насмешливо прошептала Янка, почувствовав мою эрекцию и дразняще коснулась губами моих губ.
– Ревнуешь?
– усмехнулся я и погладил ее по щеке, не отводя голодного взгляда.
– А это поможет?
– с невеселым смешком отозвалась она, заставляя меня поморщиться.
– Увы, Чайка, в сорок трудоголизм и занудство уже не лечиться.
– Как и моя любовь к вам, Олег Александрович - занудному тругодоголику, - улыбнулась она и с ленцой скользнула языком, обводя контур моих губ, отчего желание вспыхнуло с еще большей силой.
– А -а, и поэтому ты все время пытаешься меня переделать?- подразнил я ее, прикусив шаловливый ЯЗЫЧОК.
– Такие уж мы женщины-противоречивые существа, - подмигнула она и прикусила в ответ мою нижнюю губу, разрушая бастионы моей выдержки. Я накинулся на нее, как оголодавший, углубляя поцелуй, зарываясь пальцами в ее влажные волосы. Яна судорожно втянула воздух, когда я обхватил ее шею и надавил на горло, заставляя открыть рот шире, касаясь языком ее языка. С каждой секундой возбуждение нарастало, отключая разум, пробуждая животные инстинкты и желания; мне хотелось ощутить вкус моей девочки, ее запах, довести до такого состояния, чтобы она рыдала от наслаждения, умирая подо мной, захлебываясь стонами удовольствия. Я и сам не заметил, как усадил ее на себя верхом и стал покрывать поцелуями ее шею, спускаясь все ниже и ниже, сгорая от потребности ощутить ее полнее. Она откинулась назад, закрыв глаза, прерывисто дыша и эротично извиваясь на мне, распаляя все сильнее и сильнее. Я развел полы ее халата, сдвигая его с плеч и обхватив ладонями ее грудь, скользнул языком по ее напряженным, ждущим меня соскам. Она застонала, впиваясь острыми ногтями мне в плечи, и я окончательно потерял голову. Жадно впился в ее грудь и лихорадочно целуя, посасывал, обводя языком каждую ореолу, крепко сжимая руками символ женской красоты, наслаждаясь полнотой и упругостью идеальной груди, хотя привкус лосьона и парфюма раздражал, ибо мне хотелось чувствовать исключительно мою Чайку без всей этой люксовой дряни. Я неистово целовал ее, оставляя на нежной коже засосы, не в силах становиться, не в силах сдерживать свои дикие порывы, хотя мне хотелось быть с ней нежным и осторожным. Но каждый раз стоило только коснуться ее, я будто срывался с цепи и превращался в подростка, дорвавшегося до желанного. А она была не просто желанной, она была как воздух необходимой, поэтому не тратя время на то, чтобы дойти до спальни, я уложил ее на ковер в гостиной и медленно, несмотря на безумное желание, стал скользить губами вниз по ее животу. Она грациозно выгнулась, зарываясь пальцами в мои волосы и без притворного жеманства развела ноги, предлагая себя. Я на мгновение оторвался, взглянул на нее и в который раз дух захватило: такая красивая, такая чувственная, такая соблазнительная и вся моя. Нежно коснулся языком шелковистой плоти, ощущая пряный вкус возбуждения моей девочки, она едва слышно застонала, вызывая у меня довольную улыбку и наслаждение. С ума сводящая потребность взять ее не медля, сменилась желанием смаковать, как самое дорогое вино. И я смаковал, вылизывая каждый миллиметр кожи, наслаждаясь ее протяжными стонами, вызывающими у меня дрожь удовольствия. Желание пульсом билось в каждой моей клетке, требуя утоления, но я был не в состоянии оторваться от нее, продолжая ласкать губами, языком и пальцами, усиливая ее томление. Она извивалась, стонала мое имя, сжимая и разжимая пальцы на моем затылке, причиняя легкую боль. Я ловил каждый ее стон и содрогание, чувствуя пальцами пульсацию мышц ее лона. Она была такой влажной, такой горячей, готовой для меня, что я с ума сходил.
– Пожалуйста, Олеж, - стонала она.
– Пожалуйста - что?
– спросил я дразнящим голосом, хотя сам держался из последних сил.
– Люби меня, -выдохнула она шепотом, вызывая у меня улыбку и волну всепоглощающей нежности. И как я раньше жил без этого непосредственного, солнечного создания? Как жил без ее лучезарной улыбки, без заразительного хохота, без этих глаз с поволокой? Без мыслей о ней, без этих чувств, от которых все внутри переворачивается и вдруг понимаешь, что вот оно, то самое, что каждый ищет на протяжении всей жизни, вот оно - счастье. Мое голубоглазое, невыносимое, вульгарное счастье по имени Яна. Почему именно она? Не знаю… Вроде столько баб за свою жизнь перевидал, а только с ней, с моей Чайкой в самых простейших, обыденных вещах появляется магия. А может, любовь-сильнейший галлюциноген? Ведь ничто так не погружает в иллюзорный мир, как она. Не зря говорят, что любить-это значить видеть чудо, невидимое для других. Вот и сейчас в сексе, которому ранее придавал не больше значения, чем любому из физиологических процессов, я видел нечто особенное. Как бы это банально не звучало, но в тридцать девять лет я узнал, что понятие «заниматься любовью” действительно имеет смысл, а не является просто красивой упаковкой для примитивного акта. И я любил Янку каждым прикосновением, поцелуем, каждым своим вздохом. Склонившись над ней, приник к ее губам в долгом жадном поцелуе. Чайка дрожащими руками начала стягивать с меня штаны с трусами. Не отрываясь от нее, помог ей и сразу же вошел в нее. Она застонала мне в губы, выгибаясь навстречу, скрестив ноги за моей спиной, отчего у меня по телу прошла дрожь. Я сжал ее бедро и сделал очередной толчок, целуя ее шею.
– Сильнее,- простонала она, впившись ногтями в мою ягодицу.
– Так?- сделал я резкий выпад, чувствуя влажный отклик ее тела, отчего меня прошибла волна острейшего удовольствия.
– О, да, - ответила она мне протяжным стоном. Я ускорил темп, подхватив ее бедра, раздвигая их еще сильнее, чтобы погрузиться в нее, как можно глубже, сильнее. С каждым моим проникновением, она стонала все громче, извивалась, поддаваясь мне навстречу, я глотал ее стоны, сцеловывал их с ее чувственных губ. Мы пылали в огне дикого наслаждения, шептали друг другу бессвязные слова любви, стараясь растворится друг в друге, забраться под кожу, утонуть. Янка кричала, как дикая, кусая мои губы, шею, царапая спину, пока я не перевернул ее на живот. Навалившись всем весом, придавливая к полу, сжал ее волосы в кулаке и стал жестко вбиваться в нее, доводя до эйфорической истерики, пока нас не накрыло сокрушительной волной оргазма, от которого в глазах потемнело, а тело заколотило с такой силой, что я рухнул на Чайку и со стоном излился в нее, почувствовав пульсацию ее мышц. Когда меня понемногу стало отпускать, я судорожно втянул воздух, уткнувшись в ее макушку и осторожно вышел из нее.
– Ты жива, малыш?- насмешливо поинтересовался спустя мгновение, целуя ее в щеку.
– Еще не поняла, - выдавила она.
– Так лучше?- скатился я с нее, поправляя штаны.
– Гораздо, - улыбнулась она и перевернувшись, потянулась, как довольная кошка, открывая моему взору свою точеную фигуру, хотя на мой вкус, ей не мешало бы набрать потерянные килограммы, за последний месяц она еще больше похудела, о чем я не преминул высказаться.
– Тебе надо поправиться. Я чуть не отбил себе все об твою костлявую задницу.