– Жили-были в славном городе Риме ученый человек Луций Пасиена и его приемная дочь Германика, - проговорил Снейп.

– Да, - продолжил Дамблдор, - были ли они сообщниками, любовниками или действительно близкими людьми, мы не знаем. Как и то, своей ли смертью умер этот самый Луций Пасиена.

– Думаю, что своей, - сказал Снейп.
– Будь хоть малейшие сомнения, алчный зять обвинил бы сводную сестру жены еще и в убийстве.

Дамблдор кивнул.

– Ты прав, Северус. Скорее всего, отец и дочь вместе искали черную асфодель. И нашла ее уже Германика. Иначе они смогли бы приготовить лекарство для Луция.

– А мне вот интересно, как не заметили таких сильных выбросов магии, - сказала МакГоннагал.

– Там рядом древний храм и не менее древнее кладбище, - пожал плечами Снейп, - магический фон и так был очень сильным. Причем темномагический. Венера Либитина — богиня погребения.

Гермиона напряженно смотрела прямо перед собой. Логические выкладки профессоров выглядели безупречно. Ее же волновало другое.

– А почему она, эта Германика, держала все в тайне?
– спросила она.
– Это же фантастическое открытие.

– Потому, что в отличие от вас, мисс Грейнджер, Германика была умной женщиной, - желчно ответил Снейп.
– Попробуйте пошевелить мозгами и представьте себя на месте этой женщины. Ее только что чуть не подвергли мучительной казни из-за сундука с деньгами. Сколько бы она прожила, узнай те же жрецы, маги, врачи, отравители и прочие о такой потрясающей находке?

Гермиона смотрела на него, приоткрыв рот.

– Представили?
– поинтересовался Мастер Зелий.
– А теперь подумайте, почему такая сильная ведьма, умная, красивая, талантливая, предпочла прозябать практически на дне римского общества, общаясь с его отбросами?

– Не хотела привлекать к себе внимания?
– проговорила Гермиона.

– Именно! Один балл Гриффиндору.

Дамблдор взмахом палочки сервировал чай. Присутствующие разобрали чашки с ароматным напитком.

– Теперь по поводу сомнительных преступлений, - продолжил совет Дамблдор, - список явно неполный. Обращать внимание по подобные вещи стали только в шестнадцатом веке. При всем разнообразии внезапных смертей и странных припадков безумия во всех случаях имеется кое-что общее. А именно, тот, кто получал наибольшую выгоду от преступления, незадолго до происшествия совершал вояж в Италию, а затем снимал со счета крупную сумму денег.

– Делали заказ?
– спросил Флитвик.

– Скорее всего, да.

– Но откуда они узнавали об этом растении, если считалось, что это всего лишь легенда?
– спросила МакГоннагал.

– Речь шла, разумеется, не о растении, а о, например, яде, который невозможно обнаружить, - предположил Дамблдор.
– Тот, кто ищет конкретную информацию, обычно ее находит. Или те, кто заинтересован в такого рода клиентах, могут сами выходить на них и предлагать эффективное решение проблемы.

– Целая организация?
– ужаснулась МакГоннагал.

– Вряд ли большая, - ответил Снейп, - иначе о них было бы известно.

– Последнее подобное преступление было совершено месяц назад. У нас, в Англии. Некий Арчибальд Картрайт, богатый антиквар, умер, предположительно, от остановки сердца. Дело не только в том, что он до этого ни на что не жаловался. Почтенный джентельмен, несмотря на свои восемьдесят пять лет, воспылал страстью к двадцатилетней красотке и собирался на ней жениться. Что очень не нравилось его сыну от первого брака. Перед смертью своего отца Реджинальд Картрайт совершил туристическую поездку в Рим. А после смерти влюбленного старца со счета в Гринготсе, принадлежащего семье Картрайт, было снято пятьдесят тысяч галлеонов.

– Вот так расценки!
– прокомментировал Флитвик.

– Они не гонятся за количеством, - заметил Снейп.

– Да, - кивнул Дамблдор, - наверняка именно поэтому все удается сохранять в тайне.

– И каковы наши дальнейшие действия?
– спросила МакГоннагал.

***

– Как я только согласился на это, - возмущенно бормотал Снейп, стоя в очереди на регистрацию в аэропорту Хитроу.

После долгих совещаний и обсуждений, сопровождаемых скандалами, был принят «Великий План». Согласно этому плану на разведку в Рим отправлялись Северус Снейп и Гермиона Грейнджер. Снейп, как специалист в зельях и темной магии. Грейнджер, как особа, установившая связь с украшением. Скандалы были из-за легенды, выдуманной Дамблдором, по которой Снейп был влюблен в свою ученицу и искал яд, который было бы невозможно обнаружить, для устранения препятствия, мешающего влюбленным соединиться. Сперва на роль препятствия предлагалась старая сварливая жена. Но Снейп был хорошо известен в среде алхимиков, и многие были в курсе его семейного положения. Тогда на роль непреодолимого препятствия Дамблдор героически выдвинул себя. Он представлялся злобным и мелочным опекуном юной ведьмы, всячески мешающим любви и отравляющим жизнь своей подопечной и ее воздыхателю.

Снейп всячески отбивался от предложенной роли, мотивируя свое несогласие заботой о репутации мисс Грейнджер и своей собственной. МакГоннагал была в ужасе по аналогичной причине. Гермионе меньше всего хотелось изображать влюбленность в столь неприятного человека, как Мастер Зелий.

В конце концов, было решено, что Снейп будет всячески ухаживать за своей ученицей, оказывать ей знаки внимания, развлекать ее. А она изображать удовольствие от внимания умного взрослого мужчины. Так как формально все это скрывалось от «злобного опекуна», то в Рим путешественники должны были отправиться маггловским транспортом и поселиться в маггловском отеле. Для демонстрации финансовой состоятельности якобы влюбленного Мастера Зелий Дамблдор выделил крупную сумму из средств Ордена Феникса.