— Кубок я в темноте не нашла, но если вас устроит, то вот поешьте, — пробормотала Леа.

Ее дрожащий голос заставил Реднора пожалеть о том, что он был излишне суров с ней.

— Все в порядке, — нежно сказал он. Медленно, словно растягивая удовольствие, он начал есть. Вдруг он повернулся и внимательно посмотрел на Леа. Лицо ее было совершенно бесстрастным, только щеки немного порозовели.

— Большое спасибо, — в голосе Кейна звучали ласковые ноты. — Ты очень любезна.

— Не стоит благодарностей, — ответила Леа.

— Прости, я был резок. Но после любовных игр можно только спать.

Так вот почему он разозлился! Простота объяснения привела Леа в восторг.

— Милорд! Но вы не подсказали мне, как вести себя! Я никогда не буду больше так делать! — воскликнула Леа, а про себя подумала: «И в самом деле, как просто все объяснилось!»

— Ты хорошая и послушная, Леа. Я хотел бы… У меня для тебя кое-какие новости, правда, не очень хорошие. Мне нужно вернуться в Уэльс.

Она не проронила ни слова, и сомнения вновь стали мучить Кейна.

— Твой отец поднял моих людей на восстание против меня. — Ему хотелось как-то задеть ее, теперь он ждал, что она испугается. Даже при скупом свете свечи он увидел, как она побледнела.

— Это правда?

— Неужели я похож на обманщика? — «Интересно, что она будет делать, — пронеслось в голове у Реднора. — Будет упрашивать не ехать? Или говорить, что все это вздор?»

Девушка лежала молча и неподвижно. Против отца она не решилась сказать ни слова, ведь тогда она показала бы свое неуважение к нему. Муж, чего доброго, подумает, что она и к нему непочтительна. Реднор даже не догадывался, как жестоко обращался старый Пемброк со своей дочерью. Но и знай, он об этом, все равно не потерпел бы ее пренебрежительного отношения к отцу. Реднор считал, что, даже если он, Кейн, будет с ней груб, она все равно должна быть вежлива.

Слезы застилали Леа глаза, но она все же сдерживалась. Больше всего на свете она хотела прижаться к Реднору и попросить его не уезжать, но боялась, что он снова оттолкнет ее. Муж говорил, что ее слезы приводят его в ярость. Мама говорила, что упрашивать мужчину — значит, унижаться.

— Тебе, похоже, ни до чего нет дела, — заметил обманчиво мягким тоном Реднор.

— Я думаю, здесь какая-то ошибка, — отозвалась, наконец, Леа. — Впрочем, вам известно все лучше, чем мне, поэтому поступайте так, как сочтете нужным.

— А что ты будешь делать, когда я уеду?

Сил у Леа больше не осталось, и после этих слов она горько расплакалась.

— То, что вы прикажете, милорд, — сквозь рыдания проговорила она.

— А если я велю тебе поехать в Пейнкастл и там дожидаться моего возвращения?

— Да, милорд, конечно. Даже если вы прикажете мне поехать с вами в Уэльс, я поеду с радостью!

Реднор мучился, не зная, что ему теперь и думать. Секунду назад она вела себя так, словно ей ни до чего нет дела, а сейчас рыдает и готова ехать с ним хоть в горы, хоть на войну — куда угодно. Возможно, Филипп был прав, говоря, что Пемброк приставил к нему Леа как соглядатая.

— Я не могу взять на войну женщину. Кроме того, я уезжаю на рассвете — ты не успеешь собраться, даже если захочешь. Уэльс — не лучшее место для такой хрупкой девушки.

— Но вы не можете бросить меня здесь, милорд! Я умоляю вас — не оставляйте меня!

Похоже, Леа на самом деле не хотела с ним расставаться. Кейн решил уйти от разговора.

— Если отец уедет до моего возвращения, — сдержанно ответил Реднор, — он перевезет тебя в Пейнкастл. Ты сможешь начать заниматься домом.

Сейчас начнутся стенания и истерические вопли, — подумал Реднор, — но Леа должна понимать, что она останется в Пейнкастле одна, что отец ее навещать не будет., Однако она не сказала ни единого слова против, а только вздохнула, словно с ее плеч свалился тяжкий груз.

Может, она и искренна, — подумал Реднор, — может, она просто боится Пемброка и не хочет оставаться с ним один на один. Эта мысль успокоила Кейна. Надо постараться поверить девушке, убедить себя в том, что она здесь ни при чем. Время покажет.

Лорд Реднор поправил переметную суму. Эх, если бы можно было никуда не ехать. Положил бы голову на колени жене, как в тот, самый первый день, и смотрел бы на облака. Тишину прорезал крик совы. Сова? На рассвете? Кейн пришпорил лошадь и сделал знак рукой, чтобы отряд следовал за ним. Последним шел, как всегда, Джайлс. Вскоре Реднор заметил, что им навстречу едут два всадника, оба в лохмотьях и безоружные. Кейн решил, что это валлийцы. Его отряд окружил незнакомцев.

— Кто кричал совой?.. Так, — задумчиво произнес Кейн, когда один из всадников выехал чуть вперед. — Слезайте с лошадей. Пойдете впереди отряда. Не пытайтесь удрать. Ваши дети и жены — мои заложники. Если там, в кустах, еще кто-то есть, говорите сразу;