Перед глазами встала картина, как я бегаю за Кларксоном по всей яхте с требованием позировать ню, а он отбивается этими самыми плавками. Тут, конечно, прилетает спасательный автомобиль, и несчастной жертве искусства сбрасывают веревочную лестницу. Синеволосый Луи сидит за рулем, в ухе у него передатчик, а у рта микрофон.

— Душка! — кричит он. — Я прилетел спасти тебя!

Я хватаю Кларксона за ногу и тащу вниз, но моя модель вся в масле для загара. Ему удается высвободиться.

Совсем ненадолго.

Все тоже шоколадное масло играет с ним злую шутку, и он срывается с лестницы прямо в розовые, кишащие различной хищной живностью, воды Силиона.

Ну и тут классика жанра. Я одним видом своего бикини разгоняю акул, и мы сливаемся в страстном поцелуе.

Потому что Кларксон без сознания и просто не в состоянии сопротивляться.

— Джинджер! Джи! Мисс Уитлок! — назойливый голос заставлял оторваться от бесчувственного тела жертвы, — да что с ней такое?! — чьи-то руки коснулись лба, — Кевин, дай воды, она перегрелась!

— Я в порядке, — убрала я руки жениха со своего лба, взяла папин телефон и гордой, призывной походкой пошла звонить Эмме.

Села за барную стойку, налила себе дорогущего шампанского, раз уж выпала такая возможность, и приготовилась ждать соединения.

Чтобы занять чем-то руки взяла карандаш и листик бумаги, все эти принадлежности лежали на маленьком столике у кожаного дивана. Правая рука что-то рисовала, в левой был хрустальный фужер, телефон стоял напротив.

Наконец на экране что-то загорелось. Камера отразила спальню подруги, на кровати огромной кучей были свалены вещи, в углу комнаты я разглядела открытый чемодан, а сама миссис Престон в банном халате и накрученных бигудях что-то искала в шкафу.

— Эмма? — позвала я подругу. — Ты чего? На свидание, что ли, собираешься? Тогда зачем чемодан? — уточнила я.

— Джинни, детка! — подозрительно счастливый тон заставил слегка пошатнуться на стуле, — а я тоже еду на Силион!

— Да? — удивилась я, — командировка?

— Нет, отпуск, — лучезарно объявила она.

— Так ты к нам едешь? — я обрадовалась. Покажу ей Силион, познакомлю с Джерри и Кевином, ну и с Кларксоном, конечно.

— Ну, почти, — почему-то покраснела она.

— А ты, часом, не к племяннику едешь? — догадалась я.

— Да ну, ты что, — забегали её глаза, — к какому такому племяннику?

— Может быть, ко мне? — встал за моей спиной Гейбл. — Привет, тётушка! — рыкнул он в камеру и слегка оглушил меня.

— Котёночек, — расплылась в улыбке моя подруга, — какая неожиданность, — ненатурально удивилась она, — ты, что же это, знаком с Джинни?

— Котёночек, — захихикала я, подавилась шампанским и уронила телефон.

Пока я пыталась справиться со смехом, мистер Аполлон поднял аппарат, но соединение уже разорвалось.

— Мисс Уитлок, — ноздри репортера раздувались, и сам он навис надо мной словно ангел мести. На секунду я увидела за его спиной большие белые крылья, картинка эта отчего-то показалась мне очень знакомой, — это что такое?! — он возмущенно размахивал какой-то бумажкой перед моими глазами.

— Дайте сюда, — я взяла листочек, — ой, — сжалась я.

С маленького рисунка на меня смотрел Кларксон, и так-то ничего страшного в этом портрете не было.

Кроме того, что репортера я изобразила в свадебном платье.

— Мисс Уитлок, — неодобрительно посмотрел на меня Котёночек, — меня пугает ваша нездоровая страсть к алкоголю. На правах вашего жениха я это изымаю, — и с этими словами он забрал у меня бокал.

«Слёзы дождя»! Золотой за бутылку! Да я за год столько не зарабатываю!

— Верните! — я спрыгнула со стула.

Он нагло расхохотался мне в лицо, опрокинул бокал, схватил последнюю бутылку и пошел на палубу.

Я догоняла, он прибавил скорость. Я кинулась ему наперерез, он вручил бокал и бутылку невозмутимому папе, подхватил меня на руки и перевернул головой вниз.

— Мистер Кларксон, это возмутительно! — я оказалась лицом к плавкам репортера.

— Мисс Уитлок, — послышалось откуда-то сверху, — не хотите присоединиться вон к той чудесной стайке полосатых рыб? Это будет достойная благодарность за ваше сомнительное творчество?

— Молодость, любовь, — довольно огласил папа, — как же это прекрасно.

— А с тобой мы еще поговорим, папуля! — пригрозила я кулаком примерно в том направлении, где сидел отец.

— Положи меня, как печать, на сердце твое, — подскочила с шезлонга Энн, — как перстень на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь…